Жизнь Джексона Брукса была идеальной. Красивая девушка с большими карими глазами говорила, что любит его и заставила поверить, что всегда будет с ним. Теперь его жизнь — отстой. Эта девушка села в автобус и уехала, не оглядываясь. Может, ему стоило попросить ее остаться? Совершит ли он одну и ту же ошибку дважды?Рейтинг: 18+.
Схватив последний тюк сена, я поднимаю его и складываю вместе с остальными. Мои руки уже горят от многочасовой тяжелой работы, которую я проделал сегодня. Однако конюшня теперь в порядке, и это все, что имеет значение. Я вытаскиваю тряпку из заднего кармана и вытираю пот, стекающий по шее. Затем снимаю шляпу и промокаю лоб. Сегодня жарче, чем в аду. Лето в Техасе похоже на жизнь в чугунной сковороде над бушующим костром. Жарко.
— Папа сказал, что до конца дня нужно починить забор. — Мой брат входит с седлом, перекинутым через плечо. Лиам любит жить на ранчо, но работать на нем — совсем другая история.
— Мне все еще нужно в город. Но у тебя достаточно времени, чтобы починить забор.
Лиам поправляет шляпу на голове, пристально глядя на меня.
— Давай же, Джексон. Я пойду проверю стадо, да и Эми нужно побегать. — Мой брат любит свою чертову лошадь. Реально
Как по сигналу раздается лошадиное ржание. Она знает, что он здесь ради нее. Чертова лошадь, наверное, тоже в него влюблена.
— Эндрю и Лукас заберут меня в семь. Я не знаю, будет ли у меня время. — Мой желудок делает эту бунтующую хрень, как всегда, когда я думаю о своем десятилетнем воссоединении класса. Вообще то, класс не воссоединится до завтра, но некоторые из нас собираются сегодня вечером на игру в ночной бейсбол в парке Мейер в память о старых временах.
— Ты уезжаешь от Рози сегодня вечером? — Брат выглядит потрясенным.
— Она беременна, а не умирает.
Лиам опускает седло и открывает стойло Эми.
— Она будет там сегодня вечером?
Мой желудок поднимается в горло, как будто кто-то только что наполнил мои внутренности содой, смешанной с уксусом. Определенно
— Не знаю. Все равно. Я уверен, что в Техасе нет такого соблазна, ради которого она покинула бы свой большой, модный город.
Лиам качает головой и гладит лошадь.
— Я все еще не могу поверить, что она уехала. Я думал, Эмили всегда будет называть Техас своим домом.
«Ну, теперь нас таких двое».
Иногда жизнь делает резкий поворот влево, когда ты думаешь, что поворачиваешь направо. Моя жизнь была идеальной. У меня была девушка с самыми красивыми карими глазами, и она любила меня. Или, по крайней мере, так говорила. А потом жизнь стала немного сумасшедшей. Моя девушка пришла ко мне вся в слезах и рассказала о возможностях в Нью-Йорке. Я держал рот на замке, потому что был чертовски уверен, что она предпочтет меня какой-то работе. Она должна была знать, что я тоже ее люблю. Я не говорил об этом так, как она, но я любил ее больше, чем могли выразить эти три маленьких слова. Я был неправ, и девушка, которую я люблю, села в автобус и даже не оглянулась назад. Это было пять лет назад. С тех пор моя жизнь в значительной степени — отстой.
Я снимаю рабочую перчатку и прижимаю руку к животу. Мне больно. А, может быть, боль намного выше, может быть, прямо в сердце. Я никогда не хотел и не желал чего-то так сильно. Увидеть Эмили было бы потрясающе, но в то же время я знал, что это добьет меня. Не уверен, что выживу, если она будет здесь. Конечно, я не уверен, что выживу, если ее не будет. Я такой жалкий придурок.
— Ну, если она здесь, убедись, что мама не узнает об этом. Только Господь знает, что она сделает, если получит возможность сказать пару слов девушке, которая разбила сердце ее бедному мальчику. — Мой младший брат дразнит меня, но он не слишком далек от истины. Мама — защищающая медведица. Никто не будет в безопасности, если причинит боль тому, кого она любит. А правда в том, что уход Эмили меня раздавил. Я этого не показывал, но мама знала. Матери всегда знают.
Я оставляю Лиама выгуливать его лошадь и направляюсь в главный дом, чтобы получить чек от отца. Брат по-прежнему живет в родительском доме, я же перебрался в небольшой коттедж на другой стороне нашей собственности. Но я все еще провожу большую часть времени с семьей. Мама готовит намного лучше меня, и к тому же я не большой поклонник одиночества. Не говоря уже о том, что мой дом заставляет меня думать об одной девушке, которая, как я думал, будет жить там со мной.
Мы с Эмили пробирались в коттедж и играли в «семью», когда учились в школе. И под играми я подразумеваю секс. У нас было много секса в том коттедже. Я часами ласкал руками ее нежную абрикосовую кожу, пытаясь запомнить каждый изгиб и веснушку. У нее была самая мягкая кожа, особенно на внутренней стороне бедер. Мои пальцы скользили туда-сюда, туда-сюда. Это было гипнотически. Она называла меня дразнилкой. Думаю, внутренняя сторона бедра — чувствительное место на теле женщины. Я не знаю. Я отказываюсь прикасаться к кому-либо еще. Никто больше не может быть таким мягким, и я знаю, что буду разочарован.
