Я опустошаю свое пиво и возвращаюсь, чтобы захватить еще одно. Лукас и Эндрю мои лучшие школьные друзья. После окончания мы все пошли в разных направлениях, но смогли остаться друзьями. Лукас поехал учится в Остин, затем переехал в какой-то пригород Далласа, чтобы преподавать физкультур.
Эндрю живет здесь, в Стантоне, после пяти лет обучения в университете Луизианы. Он был отличным футболистом, но этого было недостаточно, чтоб попасть в НФЛ. Эндрю вернулся сюда, чтобы работать на свиноферме своих родителей.
Что касается меня, я не учился в колледже. Не было необходимости. Я родился, чтобы быть фермером, и когда-нибудь унаследую ранчо. Черт, я уже практически управляющий им. Конечно, если бы я был настоящим боссом, Лиам был бы уволен. Я думаю, папа продержится, пока мой брат не придумает, что будет делать с остальной частью своей жизни. Да, удачи ему с этим.
Мы с друзьями тусуемся на моем грузовике в парке Майер, ожидая, пока покажутся все остальные. Тайлер, Джон, Брэйди и Эрик должны приехать. Кто-то слышал, что Джесс, Лорен и их компания тоже придут. Слава Богу, я еще не слышал ее имени.
— Мама сказала, что столкнулась с Эмили сегодня у Морриса, — говорит Лукас, и мое облегчение лопается, как мыльный пузырь.
Я смотрю на ноги и пожимаю плечами, как будто эта новость ничего для меня не значит.
— Мама говорит, она замечательно выглядит. С ней был какой-то парень. Вроде бы она сказала, что его зовут Маркус или что-то в этом роде.
«Маркус…»
Звучит так, будто ты кашляешь, когда простужаешься. Или как бранное слово, за которое можно попасть в беду в церкви. Эмили и Маркус. Звучит так… неправильно.
— Думаю, она много путешествовала по работе. Невероятно, правда? Маленькая Эмили Уайт — путешественница. Вы двое всегда были так неразлучны, я не думал, что она сделает это сама.
Я делаю глоток пива. Не уверен, поможет ли алкоголь этому бушующему расстройству желудка, от которого я страдаю, или усугубит его. Держу пари, что станет только хуже, но меня перестало волновать это еще три пива назад.
Эндрю сбрасывает бейсбольную кепку Лукаса с головы.
— Ты, черт возьми, тупой или как?
— Что? — Совершенно бестолково спрашивает Лукас.
— Мы не говорим о ней, придурок. Никогда.
Лукас поспешно обороняется.
— Прошло почти пять лет. Мы не можем говорить о ней через пять лет после того, как они расстались? Господи, он спал со всеми женщинами в округе с тех пор, как она уехала. Я думал, он уже все пережил.
— Для протокола, я не спал ни с одной женщиной в округе. Я просто не встречаюсь ни с кем больше, чем пару раз. Это создает иллюзию, что я имею каждую встречную женщину. Никто не видит меня с одной и той же женщиной больше одного или двух раз.
Наш разговор прерывается вереницей грузовиков и автомобилей. Бейсбольное поле в парке Мейер не имеет освещения, поэтому мы паркуем наши автомобили и грузовики за домашней базой и используем фары, чтобы все было хорошо видно.
Внезапно десять лет кажутся странным сочетанием вчерашнего дня и целой жизни. Люди вываливаются из своих автомобилей. Некоторые из них выглядят точно так же, как и тогда. Джесс повисает у меня на шее, а Тайлер одет, как будто он собирается играть здесь в профессиональный бейсбол. Лорен все так же раздражающе смеется, и Брэйди принес достаточно алкоголя, чтобы мог напиться весь город. Но есть те, кого я едва узнаю. Эрик лысеет, Шарлотта потеряла, по крайней мере, сто фунтов, а Анджела беременна близнецами.
Мы сплошная масса
Эмили появляется с пассажирской стороны, и все девушки визжат, спеша заключить ее в объятия. Она обнимает и приветствует всех, но не сводит глаз с меня. Узлы в моем животе затягиваются так плотно, что я почти сгибаюсь пополам. Ее волосы завязаны в хвост, а поверх белой майки надета синяя футболка Рейнджерс. Она поменяла шорты на джинсы, но мои пальцы все еще зудят от желания прикоснуться к ней.
До тех пор, пока Маркус не открывает дверь и не присоединяется к вечеринке. Он здесь незваный гость, и я планирую ненавидеть его без всякой на то причины. За исключением того, что у него есть то, что раньше принадлежало мне. Похоже, это отличный повод кого-то ненавидеть. Я знаю, что он не крал ее и, возможно, даже не знал, что она была моей до того, как стала его, но для меня это ничего не меняет. Она всегда будет моей.
Просто я больше не принадлежу ей.
Глаза Эмили украли мое сердце, когда нам было по десять лет. Ее огромные карие глаза, которые обрамлены такими длинными ресницами, что кажется, будто они могут задеть тебя, если ты подойдешь слишком близко. Они как две шоколадно-коричневые ловушки Венеры, которые ждут, чтобы захватить и высосать из тебя жизнь.
