Месяцев полагал, что наша жизнь (его молодых помощников) будет тесно связана с кораблем многие годы. Поэтому постоянно плавающие сотрудники в случае нужды должны уметь подменить любого из членов команды. По его указанию мы научились пользоваться лебедкой и брашпилем, могли пустить в ход трюмную, пожарную и питательную помпы, умели подшуровать уголь и подпитать котел. По выходе в море нас обучили спускать шлюпки, управлять вельботом, ставить паруса, стоять в руле и иметь достаточное представление о методах кораблевождения и прокладке курса на карте.
К сожалению, пожелание Месяцева осуществилось не для всех. Совсем молодым умер М. В. Афанасьев, потерялся след Н. В. Кузьмина, по стезе художника пошел В. М. Голицын, только А. Д. Старостин и я остались верны морю и многие годы плавали на «Персее». Морские навыки, полученные в молодые годы, очень пригодились нам.
В связи с набором первой команды «Персея» я не могу удержаться от рассказа о двух своеобразных личностях, хорошо известных всем морякам Севера. Ни я, никто другой не запомнили их фамилий, может быть, известных только в отделах кадров. А так все знали их по прозвищам Король и Райкомвод. Переплавали они решительно на всех сдуах на Севере, начиная от пассажирских пароходов, больших грузовиков и кончая портовыми буксирами, но нигде подолгу не задерживались, быстро списывались на берег, рассорившись с капитаном по какому-нибудь самому пустячному поводу. Король был чрезвычайно обидчив. Служили они только вместе, могли работать матросами и кочегарами, масленщиками и камбузниками и даже поварами. Но только вместе — вместе поступали, вместе и уходили. Зачислившись на очередное судно, они являлись двольно прилично одетыми, со всем своим багажом, состоящим из крохотного узелка. Никакого имущества они не имели, не было у них ни квартиры, ни семьи. Я не могу назвать их пропойцами, службу они несли исправно, в рабочее время никогда не бывали нетрезвыми. Но как только получали зарплату, исчезали с судна дня на два и спускали все до копейки.
На «Персей» зачислили Короля поваром, Райкомвода камбузником. Король неплохо готовил, руководил оснащением нашего камбуза, кубом, посудомойкой и прочей кухонной техникой и обладал склонностью к чрезмерной изобретательности. Как и повсюду, находясь в мрачном настроении после очередной получки, он поссорился с Месяцевым, насколько я помню, именно на почве своего изобретательского зуда. С видом незаслуженно оскорбленного он вместе с неразлучным другом Райкомводом навсегда покинул «Персей»
Никто не ведал, где и чем они жили в период между очередным зачислением на другой пароход.
Был у них на Северном флоте единомышленник-одиночка — Татищев, бывший граф. Плавал он обычно камбузником или матросом, и все его имущество заключалось тоже в маленьком узелке.
Я позволил себе отвлечь внимание читателя на этих людей только потому, что теперь таких, вероятно, не сыщешь ни на одном из морей.
Работ на «Персее» оставалось еще много. Монтировалась маленькая искровая радиостанция, переданная нам военно-морским ведомством. Заканчивалась установка траловой лебедки, траловых дуг, ваерблоков и прочего специального палубного оборудования.
К концу зимы в основном все было уже закончено, сшиты паруса, установлены тяжелые шлюпбалки, на спардеке появились спасательные вельботы.
В лабораториях новые столы и шкафчики пахли лаком и линолеумом. Во всех помещениях стоял специфический приятный запах свежего дерева, смолы и масляной краски.
Наконец настал незабываемый для нас день — 1 февраля 1923 года, когда на кормовом флагштоке развевался государственный флаг, а на гафель медленно пошел большой синий вымпел с семью белыми звездами — флаг экспедиций Плавучего морского научного института. Красивым сильным баритоном, как-то особенно торжественно зазвучал гудок и эхом раскатился над скованной льдом Двиной и городом.
Здесь же на причале состоялся митинг. Горячо и страстно выступил Иван Илларионович, благодарил рабочих и технический персонал за большую и самоотверженную работу. Выступали рабочие, механики, представители губисполкома, губкома РКП(б).
Действительно было сделано большое дело. В трудное время весьма ограниченных технических возможностей вступило в строй новое, хорошо оснащенное судно. Это был первый корабль, построенный на Севере при Советской власти. И особенно знаменательно то, что этот первенец нового флота был научно-исследовательским судном.
Мне кажется, что небезынтересны будут описания и технические данные первого научно-исследовательского корабля.
Я уже упоминал, что корпус «Персея» строился корабельным мастером В. Ф. Гостевым по норвежским чертежам. Проекты и чертежи «Персея» как экспедиционного судна разработали архангельские инженеры В. П. Цапенко и А. С. Воронич.
Главная машина и котел ремонтировались под наблюдением Воронича, а за достройкой и оборудованием судна следил Цапенко. В. П. Цапенко, став постоянным консультантом Морского научного института, знал о весьма скромных его средствах и бесплатно наблюдал за работами на «Персее».
