— Я из-за тебя успел узнать о какой-то бедняге Муу, что в своё время днями торговала платками на рынке, а вечерами кормила любимых овечек и была чрезмерно счастлива таким своим существованием. Но внезапно её навестила смерть-матушка и тумаками увела за собой в Межмирье, где старую должны были направить на одно из Небес, но, увы, с этим она не была согласна, так как очень скучала по своей животине, и потому вот уже десять лет она находится на распутье. Муу слёзно просила у меня помощи, уверяя, что по возвращении в этот мир сделает для меня всё, что в её силах, но в этом, само собой, я ей не помощник. А также я выслушал нудную речь старика Наронга, что жаловался на цены в Межмирье. И знаешь, они там действительно возмутительные — за килограмм картофельного угля нужно отдать либо триста бат, либо правый глаз, либо два хороших воспоминания из жизни! Ужасные инфляции у них там с прошлого года произошли! А теперь представь, как он на коленях просил у меня
Россиянка против воли прыснула со смеху, пока, переведя взгляд на Сета, разглядывала его чересчур серьёзное лицо, никак не подходящее к его излишне веселящим рассказам о путешествии в «промежуточный мир». Скоро лёгкая реакция сменилась настоящим хохотом, от которого темничка сложилась помолам, всё ещё удерживаемая одноклассником, что сидел за партой с нелепым хмурым взглядом. Он смотрел на иностранку нахохлено, но той было всё равно на попытки испепелить её глазами, она беспомощно хваталась свободной рукой за живот и вместе с тем безрезультатно пыталась вытереть проступающие в уголках глаз слёзы.
— Ты этого заслужил, Парест! — Не прекращая смеяться, звонко воскликнула Галицкая, даже не думая тревожиться за свою руку, сжатую в грубых пальцах и совсем не обращая внимания на то, что браслет на её запястье, который не так давно почуял в Пхате угрозу для своей хозяйки, в этот раз абсолютно никакой реакции не давал.
— Я Прасет. А для тебя вообще Пи’, — бросив это, он проследил за реакцией новенькой, окинув заинтересованным столь необычной реакцией взглядом её побагровевшее от смеха лицо. Задержался на растянутых в широкой выразительной улыбке губах, понял, что та и не собиралась останавливать льющийся рекой хохот, неприятно поморщился и гаркнул как бы злобно: — Чёрт, да хватит смеяться!
Этим напыщенно грубым приказом он хотел припугнуть несносную хохотушку, но голос сдал его с потрохами: парень прикрикнул на Доминику со слишком детским возмущением, точно вот-вот надует губы и убежит в угол комнаты плакать. Но, как бы ей не хотелось продолжить увлекательное продлевание жизни, она заставила себя глубоко вдохнуть и на выдохе спокойнее сказать:
— Всё-всё, кхи-хи, я спокойна! — Не внушая особого доверия, утвердила она и выставила руки в районе груди в знак капитуляции. — Так зачем я тебе понадобилась?
— Я просто понять не могу… В данной школе, как ты уже знаешь, учёба для всех как таракан для быка, но пострадал именно я. Напрашивается вопрос: почему? Это немного несправедливо, не замечаешь? — Маиботхад чуть дёрнул руку «собеседницы», тем самым немного приблизив её к себе с намерением напугать.
— Да потому что остальные хотя бы сидели нормально! — Будто и не заметив дерзости темника, воскликнула Ника, резким взмахом головы хлестнув парня по лицу спадающими на глаза волосами. Тот зажмурился, натужно вздохнул, но стерпел «хамское» поведение, ограничившись выказыванием неприязни через выражение лица. — По крайней мере, в этом классе. Ты возомнил себя, прости меня любимая Магия, его Величеством Тёмным принцем, хотя с таким как он, поверь, ты даже рядом не стоял!
Девушка понимала всю ироничность сказанной собой фразы, но отчего-то даже мысли не допустила, что Прасет может посмеяться над глупостью её сравнения. Она прекрасно знала, что, благодаря своей наследственности, сын директора уже не раз «стоял рядом» с Тёмным принцем, а он безошибочно осознавал, что в этом она была осведомлена, поэтому последнее обращение пара просто опустила, не посвятив ему и мгновения разговора.
Проанализировав всю ситуацию, маг Тьмы ухмыльнулся каким-то своим мыслям и, не переводя на иностранку просветлённого взгляда, ослабил хватку, но, к своему удивлению, не перестал ощущать в пальцах её тонкое запястье с привлекающим внимание аксессуаром, тихо бренчащим при резких движениях. Спрашивать о нём в его планы не входило, что стало понятно по одинокому беглому взгляду на украшение, который скоро вернулся на женские глаза. Вот так, сам того не понимая, таец попал в любимчики «подающей надежды», ибо задаваемые однотипные вопросы знающих толк в Магии существами все без исключения были лишь попыткой выведать её тайны.
— Удивительно, что ты не стал кичиться властью и возможностями отца, а лишь попытался отстоять свои права, Парест, — вдруг произнесла Дома с неожиданным одобрением. — Весьма… похвально для такого существа, как ты.
