Как же ему не хватало Милы, она бы обязательно его успокоила, и, конечно же, поехала вместе с ним, она бы нашла слова. Иван вдруг понял, что ему жутко ее не хватает. И с отчаянием подумал, что так и не смог сказать Степаше о своей главной «потере2. Да и что бы он сказал? Найди мне девушку без адреса, без фамилии. Иван даже не знал название фирмы, в которой работала Мила, только то, что компания занимается игрушками, а Мила занимается кадрами, которые те самые игрушки делают и продают. Там в Сочи ему казалось, что Мила – это величина постоянная, что она не может пропасть, исчезнуть. И даже когда он уезжал от нее, тот отчего-то был уверен, что найдет ее именно там, где оставил, а она взяла и исчезла. Так быстро и теперь казалось, что навсегда. У него, Вассо Баринова, казалось, в жизни было все, чего он только не пожелал, даже и сестра теперь возможно будет, а вот Милы не было. И Ивану было страшно, что гадалка ошиблась, и что встречи может не произойти. А ведь он всегда был холодным материалистом и не мог даже помыслить, что когда-нибудь так рьяно будет верить словам гадалки, о существовании которой каких-то там пару дней назад он даже не подозревал, и так бояться, что неведомые ему высшие силы, так и не устроят их встречу.
Он выключил воду и пошел в гостиную. Надо отвлечься от всех этих мыслей. Он вспомнил, что Макар еще в Останкино вручил ему новый сценарий, сказал, что фильм намечается вполне себе, и что Иван просто обязан его прочитать. Иван сценарий взял, но читать не стал, эта объемная черная папка так и валялась у него в коридоре.
«Вот этим я сейчас и займусь», – подумал он.
Сценарий отыскался быстро. Сделав себе трехслойный бутерброд, который состоял из всего, что оказалось у него в холодильнике, а именно, кусочек заветренной ветчины, сыр «Маздам», помидор, вялый и безвкусный, банчка плавленого сыра со вкусом грибов и пучок листьев салата.
Иван вздохнул, совсем, как это делала Мила, и откусил свое творение.
– Да, это тебе не пирожки Миленой мамы и к тем более не котлетки, – сам себе сказал Иван.
Отставив бутерброд, который невозможно было есть в сторону, он уселся в кресло и начал читать сценарий. Читал он долго и вдумчиво, и даже не заметил, как за окном начало смеркаться. Иван потер уставшие глаза, и отложил папку, не дочитав совсем немного. Он включил свет, и решил, что ему просто необходимо съездить в супермаркет, холодильник был совершенно пуст, а идти в ресторан совсем не хотелось. Иван мельком взглянул в зеркало, и решил, что сойдет и так. Джинсы, футболка, осталась натянуть шапочку до бровей, надеть маскировочные очки без диоптрий и объемную куртку, которая была куплена как раз для таких случаев. Куртка отыскалась быстро, очки тоже, а вот шапочка исчезла, а без шапочки его, Ивана, тут же узнают, и день будет испорчен. Иван рылся на вешалке в коридоре, когда зазвонил телефон, и на экране высветилось имя «Лиля».
13.
Лиля сидела на диване в небольшой квартирке, купленной ей совсем недавно. Квартира еще не была толком обставлена, здесь в основном хранились ее наряды, развешанные на открытых передвижных вешалках в одной комнате, а во второй, соединенной с кухней комнате, стоял диван, небольшой журнальный столик, стул. Плиты не было, а лишь микроволновка, небольшая раковина, пара шкафчиков, на одном из которых стоял необычной формы электрический чайник, и мини-холодильник.
Вадим принес ей большую чашку, в которой дымился кофе.
– Я добавил туда пару капель коньяка, – сказал он, и опустился рядом с ней на диван.
– Пытаешься перебить вкус, – слабо улыбнулась она.
Руки у нее по-прежнему немного дрожали, и вся она дрожала целиком тоже. Вадим крепко обнял ее за плечи, и она уткнулась носом в рукав ее рубашки. Плакать она уже перестала, и даже смогла умыться, Вадим держал ей волосы и подавал полотенце.
– Испугалась?
Лиля кивнула. Затем подняла голову и посмотрела на него. Губа разбита, ворот рубахи порван, на костяшках правой руки ссадины. Она погладила его сначала по щеке, потом по руке, он поморщился, но руку не отдернул.
– Больно?
Она снова прикоснулась к его лицу, к мелким морщинкам под глазами, к тонкой полосочке, залегшей между бровями, к пухлым губам, к маленькому шрамику под бровью.
– Откуда это?
– В детстве упал.
– Ясно.
– Ты пей давай, а то остынет.
Лиля снова улыбнулась.
– Он ничего, нормальный, я попробовал.
– Ну, если попробовал.
Она отпила глоток и довольно кивнула.
– И правда, неплохо.
Вадим положил свою руку в ее ладонь. Она крепко сжала пальцы. Тут в коридоре раздались голоса, и приближающиеся шаги. Лиля выпрямилась и выдернула свою руку из ладони Вадима. Он горько ухмыльнулся, но говорить ничего не стал.
В комнату быстрыми шагами вошел Иван.
– Малыш, – он опустился рядом с ней и крепко обнял подругу, – как ты?
– Нормально. Уже нормально, – сказала Лиля.
