Да, пожалуй, Рагнар был вполне способен представить себе нечто подобное и почему-то едва не засмеялся. Какое облегчение слышать, что она говорит спокойно, рассудительно, совсем как прежде! Однако он все же не смог удержаться, чтобы не спросить:
– Ты уверена, что не сделала это лишь из-за угрызений совести?
Эрика совершенно забыла о собственной вине в тот день, когда Селиг велел надеть на нее проклятые цепи. Однако она не могла признаться в этом брату. Единственное, о чем она жалела, что дала повод Селигу презирать ее, и теперь он, по всей видимости, никогда не простит…
Поэтому девушка снова солгала:
– Все забыто, и совесть меня не мучает. Их взгляды встретились и надолго застыли.
– Ты действительно хочешь, чтобы я уехал и оставил тебя здесь? - наконец проговорил Рагнар.
Это было самое трудное решение в жизни Эрики. Она очень хотела вернуться домой, к прежней жизни. Эрика так устала от гнева и ненависти и страшилась собственных чувств к человеку, которого не смела любить.
– Да, - выдохнула девушка и поклялась себе, что это последняя ложь, которую приходится высказывать брату.
Только при третьем, довольно сильном толчке Селит шевельнулся и немедленно схватился за виски.
– О зубы Тора, неужели меня опять огрели по голове? - простонал он.
– На этот раз можешь поблагодарить себя…, и мой превосходный эль.
– Это ты, Крис?
– Почему бы тебе не открыть глаза и не удостовериться самому? - резонно спросила Кристен.
– Лучше не надо. И так ужасно светло, даже с закрытыми веками) - Именно до этого довела тебя женитьба? - развеселилась сестра.
– Как я мог забыть о ней? - снова простонал Селиг и на этот раз чуть приоткрыл глаза, хотя и не для того, чтобы посмотреть на сестру. Он повернул голову уда, где должна была находиться Эрика, но никого не увидел. Правда, это не вызвало в нем ни малейшей тревоги…, пока.
– Где она?
– В часовне, со своим братом. Селит, мгновенно встрепенувшись, свирепо уставился на Кристен:
– И никто не разбудил меня?
Селит попытался сесть, но что-то потянуло его назад. Цепи Эрики, обмотанные вокруг шеи!
Он смутно припомнил, как один из слуг объяснил, что нашел их во дворе и принес. Желая найти позже подходящее место, Селиг повесил их на шею, поскольку вовсе не горел желанием так скоро оказаться в своей комнате.
– Никто не разбудил тебя, потому что не было необходимости, - объяснила Кристен. - Если Эрика сможет убедить брата, что ты не тот жалкий негодяй, который все это время держал ее в цепях, то только не в твоем угнетающем присутствии.
Не собираясь распространяться насчет цепей, Селиг просто проворчал:
– Я вовсе ее не угнетаю.
– Но Рагнар в этом отнюдь не уверен. Селит отбросил оковы и снова попытался встать, но это получалось крайне медленно, поскольку голова с похмелья болела почти так же, как от удара дубиной. Однако все пересилила нарастающая паника.
– Но ты по крайней мере послала лазутчика, чтобы подслушать, о чем они говорят? - допытывался он. Брови Кристен взлетели к самым волосам.
– Это при том, что только ты, я и отец знаем датский язык? Ты, конечно, можешь попросить отца стать твоим шпионом, но я на это не осмелюсь!
– Могла бы и сама пойти!
– Я?! - едва не завопила Кристен. - Разве я не сделала все, что от меня зависит, чтобы заставить этого несчастного едва не лопнуть от ярости! Теперь он посчитает тебя истинным даром небес в сравнении со мной!
Селит наградил сестру уничтожающим взглядом. Кристен страшно захотелось рассмеяться, но вместо того, чтобы посочувствовать брату, она просто сунула ему в руки расческу. Селиг даже не попытался сменить одежду, в которой заснул. И когда уже выходил из комнаты, Кристен неожиданно спросила:
– Ты все еще ненавидишь ее?
Селит замедлил шаг и поспешно обернулся:
– Почему ты меня опять об этом спрашиваешь?
– Потому что ты женился на ней, - пожала плечами Кристен. - Не находишь, что твоя “месть” зашла слишком далеко?
– Занимайся своими делами, Крис, и не вмешивайся в мои.
Кристен ехидно прищелкнула языком:
– С радостью, как только один надменный брюзга уберется из моего дома.
– Я вовсе не надменный.
– Я имела в виду ее брата, болван, а не своего.
Селиг нашел жену и шурина в часовне. Они по-прежнему сидели вдвоем и разговаривали слишком тихо, чтобы можно было что-то подслушать, хотя он и навострил уши, надеясь узнать, что сказала Рагнару Эрика. Тот обнял сестру за плечи, голова Эрики покоилась у него на груди. И даже зная, что перед ним брат Эрики, Селиг почувствовал непреодолимое желание оттолкнуть его.
– Рад оказаться свидетелем встречи любящих родственников.
При звуках знакомого голоса Рагнар резко вскочил. Лицо его ничего не выражало. Селиг не имел ни малейшего понятия о том, что сказала датчанину сестра. Эрика встревоженно нахмурилась, но это могло означать все, что угодно, даже страх за брата.
