– Тебе не стоит искать предлогов и причин, чтобы покинуть меня! Просто уходи и все! И тон, и язвительные слова отвлекли наконец Селига от настойчивых мыслей. Только последний глупец не понял бы, на что намекает жена.
– В жизни еще не встречал такой недоверчивой женщины!
– Еще бы, с подобным мужем, - парировала Эрика.
– Но у тебя нет на это причин. Поверь, дорогая жена, что бы ты ни думала, у меня нет привычки лгать. Если я сказал, что совершенно не интересуюсь Лидой и никогда не прикасался к ней, можешь верить мне. Если признаюсь, что знал столько женщин, что не смогу припомнить все имена, можешь верить и этому. Так зачем же мне отрицать, что я спал именно с этой, одной из многих десятков?
– Потому что эта сумела влезть к тебе в постель уже после свадьбы.
Окинув жену долгим, раздраженным взглядом, Селиг приказал:
– Одевайся.
– Зачем?
– Ты едешь со мной. И учти, я серьезно подумываю снова посадить тебя на цепь и день и ночь держать рядом. Тогда, клянусь Тором, ты не станешь обвинять меня в том, чего я и не думал совершать.
Услышав эту угрозу, произнесенную к тому же довольно запальчивым тоном, Эрика предпочла не спорить с мужем и подчиниться. Поспешно одевшись, она встретилась с ним в почти закрытом со всех сторон дворе, но, увидев, что он вывел из стойла всего одну лошадь, не удержалась:
– Я была в конюшне, Селит, и видела там много коней. Неужели мне так и не дадут собственного? Это наконец заставило его улыбнуться:
– Так я ведь распутник, разве ты уже забыла? А распутники только и ждут любой возможности, чтобы покрепче прижать к себе женщину, особенно если и та не прочь прижаться потеснее.
– Подобное мне и в голову не приходило, - надменно бросила Эрика, подавляя сильнейшее желание рассмеяться.
Рагнар был прав насчет Селига, и постепенно Эрика начинала понимать это. Стоило Селигу забыть о мести, и он становился веселым, добрым и общительным, - словом, человеком, с которым было так приятно. И теперь его оружием против Эрики стала не только медленная чувственная улыбка, но и юмор.
Он любил ее там, у озера… И любил снова, когда они оказались в спальне… Очевидно, Селит по-прежнему намерен настаивать на том, чтобы все начать сначала, или же наслаждается новизной в отношениях с очередной женщиной. Эрика даже боялась, что все гораздо хуже, чем кажется, и для него это просто способ отомстить. Возможно, Селиг хочет, чтобы жена влюбилась в него, а уж тогда она окажется целиком в его власти и можно будет причинить ей новую боль.
Но каковы бы ни были его замыслы, Эрика должна держаться до последнего ради собственной же безопасности. Нельзя позволить, чтобы ее чувства к нему стали еще глубже. И она попытается подавить в себе нежность и тепло, растущие с каждым часом, хотя мало верила, что ей это удастся. Остается только надеяться, что Селиг вскоре устанет уговаривать и улещать ее всякий раз, когда хочет уложить в постель, и отправится искать других женщин, куда более сговорчивых.
Когда они прибыли в Уиндхерст, до рассвета все еще оставалось несколько часов. Селит решил не будить всю семью и велел позвать лишь Ройса. Они направились в комнату Селига, чтобы предстоящим разговором не тревожить спящих в зале слуг, и даже успели до прихода Ройса зажечь несколько свечей.
– Здесь тебе больше нравится? - сухо осведомился Ройс вместо приветствия.
Но на этот раз Селигу было не до шуток.
– Сожалею, что разбудил тебя, но то, что я должен сообщить, не терпит отлагательств, и ты, скорее всего, захочешь немедленно принять меры.
Лицо Ройса мгновенно стало серьезным:
– Говори.
– В тот день, когда я переезжал в свой дом, встретил у тебя во дворе мужчину, показавшегося мне знакомым. Правда, я никак не мог припомнить, где мог видеть его раньше. Кристен сказала, что это лорд Дервин, но я в жизни не слышал этого имени.
Ройс кивнул:
– Он живет довольно далеко отсюда, но я много лет с ним знаком. Дервин и его жена жили при королевском дворе, пока она лет семь-восемь назад не скончалась.
После этого Дервин удалился в свое поместье, хотя оставил на службе короля своего сына Эдреда. Насколько я знаю, его сын погиб в последней битве с датчанами, той самой, в которой тебя ранили. Эдред был очень похож на отца, и, возможно, именно его ты и помнишь.
– Нет, он гораздо старше, и я видел его, Ройс, совсем недавно, в день нападения. Именно лорд Дервин прикончил старого епископа, как раз за мгновение до того, как я получил удар по голове.
– Ты, должно быть, ошибаешься.
– Нет. Сегодня я видел все это во сне и вспомнил так ясно, словно снова пережил. Лорд Дервин был единственным, кого я успел разглядеть в тот день. Припоминаю даже, как заметил, что он был одет куда лучше, чем обычные грабители.
Ройс растерянно провел рукой по волосам:
– Господь милостивый, да ты понимаешь, о чем говоришь?
– Понимаю. В тот день на ничего не подозревающих путешественников напали не грабители. Это был заговор против королевских посланцев, чтобы не дать им выполнить поручение. И единственное, что я хочу знать, расскажешь ли ты королю об этом до или после того, как я убью негодяя, затеявшего все это?
