Глэдис Локвуд была не робкого десятка, и в свои девятнадцать уже вполне могла позаботиться о себе. Но когда умер отец, хозяйка коттеджа, в котором они жили, попросила ее срочно освободить дом. Глэдис отправилась искать лучшей жизни в Лондон. Девушка не сомневалась, что в столице найдет хорошую работу и подходящее жилье. Но в результате оказалась в ужасной дыре и совершенно без средств к существованию.Руку помощи Глэдис протянул ее старый знакомый Ларсон Редгрейв, в которого она в детстве была влюблена…
Итак, еще один неудачный день за эту неделю сплошного невезения. Глэдис села на край кровати, настроение было ужасным. Неужели неприятностям не будет конца? — подумала девушка. — Судьба нередко жестока, но должен же быть какой-то предел? Как говорится, жизнь полосатая, и после бед и потрясений должно наступить наконец хоть какое-то просветление!
Глэдис давно не покидало ощущение, что она падает в глубокий колодец, но конца не видно. Поначалу она даже не пыталась сопротивляться — просто не было сил. Но в последнее время безысходность собственного положения стала невыносимо раздражать. Она изо всех сил старалась гнать прочь тяжелые чувства и мысли, но ничто не приносило облегчения.
Вот и сейчас она чувствовала себя просто ужасно, осознавая тщетность жалких усилий: преодолеть свалившиеся на нее за последние шесть месяцев несчастья невозможно.
Глэдис подняла голову, увидела свое отражение в зеркале и тут же отвернулась — зрелище было не из приятных.
Она и так прекрасно знала, что выглядит ужасно. Глэдис перестала за собой следить, волосы, хотя и аккуратно причесанные, потеряли блеск и пышность, лицо изможденное и усталое… В общем, смотреть не на что. Она ничего не могла с собой поделать, даже когда пыталась появляться на людях улыбчивой и спокойной. Получалась гримаса, которая на окружающих производила неприятное впечатление.
Глэдис тяжело вздохнула и достала из сумочки плитку шоколада. Медленно разворачивая обертку, она тщетно пыталась отогнать тяжелые мысли. Потом начала усердно жевать шоколад, это помогало не расплакаться. В детстве она научилась сдерживать таким образом слезы, которые то и дело наворачивались на глаза в самые неподходящие моменты. Теперь это вошло в привычку. Но остались ли еще слезы, чтобы оплакать свое горестное положение?
Ну вот, я все бросила: и родной город, и занятия по бухгалтерскому делу, и место стажера в фирме, думала Глэдис. Приехала сюда, в Лондон, в надежде, что найду теплое местечко и заработаю кучу денег. Ничего такого не нашла, едва пристроилась на сомнительную работу и ту только что потеряла. Что теперь делать?
Все-таки Глэдис не хотелось считать свое положение безнадежным. Может, и к лучшему, что она потеряла эту дурацкую работу? Ей так там не нравилось…
Да кем она там была? Просто девочкой на побегушках, выполняющей идиотские поручения, за которые никто другой не брался. Но, как ни крути, это был хоть какой-то источник дохода, и что ждет ее теперь? Долго ли можно протянуть без средств к существованию? Как оплачивать счета? Что сказать квартирной хозяйке? Ответ на эти вопросы сводился к одному весьма неутешительному выводу — она скоро останется не только безработной, но и бездомной. Неужели ее удел — скамейка в парке?
Нет, этого Глэдис допустить не может. Работу, любую работу, она всегда найдет. Но из этой квартиры придется выметаться и подыскивать что-то подешевле и, следовательно, похуже, хотя порой казалось, что хуже не бывает.
Глэдис медленно встала, подошла к ненавистному зеркалу и заставила себя взглянуть в него. Да, когда-то — и это кажется теперь таким далеким прошлым — она была очень привлекательна: длинные, роскошные каштановые волосы, синие глаза, стройная фигура… А что теперь? Посмотри на себя! — подумала она. Волосы, словно пакля, взгляд потухший и невыразительный. А фигура! Ужас…
Глэдис еще раз критически осмотрела себя и пришла к заключению, что в ближайшее время отправится в парикмахерскую. А самое главное, нужно нормально питаться, а не перекусывать в забегаловках.
И вдруг раздался стук в дверь. Громкий настойчивый стук, от которого девушка вздрогнула, подумав, что это явилась ее злющая хозяйка за квартплатой. Как раз конец недели, и она тут как тут. Конечно, по поводу жалоб жильцов она никогда не зайдет!
Ладно, сказала себе Глэдис, нечего ее бояться. Посмотреть только на жалкую конуру, в которой я живу! Она это называет квартирой, а тут условия, как в ночлежке! Холодильник не работает, занавески похожи на тряпки, в кухне текут краны.
Распалив себя таким образом, Глэдис направилась к двери, рывком открыла ее и… застыла от удивления, увидев стоящего на пороге человека. Она покраснела и не могла вымолвить ни слова. Вот кого она меньше всего ожидала увидеть, так это Ларсона Редгрейва. А это был именно он собственной персоной — высокий, статный, красивый, такой красивый, что защемило сердце…
— Как ты сюда попал? — только и смогла выговорить она.
Ларсон ответил не сразу, стоял в дверях и смотрел на Глэдис.
— Едва разыскал тебя, — сказал он наконец.
