Рабочий день тянулся настолько медленно, насколько улитка ползла бы из одного города в другой. Я смотрела на часы каждые десять минут, мысленно заставляя время идти быстрее. Я толком не могла сосредоточиться на новом рекламном проекте, и, судя по тому, что ко мне зашёл Стив, он это заметил.
– Кейт, отпускаю тебя сегодня пораньше, не знаю, в каких ты сегодня витаешь облаках, но надеюсь, что завтра ты с них спустишься.
Я подумала о том, что с этих облаков мне спускаться не хочется. По крайней мере, не в ближайшее время. А лучше вообще никогда. Поблагодарив Стива и сославшись на головную боль, я поехала домой.
– Мама, я дома! – крикнула я, – но ненадолго.
Мама спустилась сверху и заключила меня в объятия.
– Ты сегодня рано, куда-то собралась?
– Куда-то собралась, – слегка смущаясь, сказала я. – Я постараюсь вернуться к…
– Постарайся не возвращаться сегодня, – мягко сказала мама, – просто отдыхай и наслаждайся жизнью. Куда бы ты ни шла.
Я кивнула, понимая, что лучше мамы мои чувства никогда никто не понимал.
Поднявшись в свою комнату, я открыла гардероб, и задумалась о том, что же выбрать для ужина. Джинсы и футболка? Нет, так на свидания никто не ходит. Короткое платье? Тогда ужина не будет. Длинное платье? В нём неудобно. Не только ужинать. Красное платье! Точно. Я вспомнила про своё счастливое платье. Я его надевала не так часто – слишком яркий цвет не везде был уместен, но каждый раз, когда я была в нём – обязательно происходило что-то хорошее. Сегодняшний вечер непременно должен стать одним из тех, которые можно будет отнести к хорошим, потому что, когда будет следующий – с графиком пилота неизвестно. Зная особенность Марка резко улетать на другой конец мира, а потом возвращаться через несколько дней – каждая минута была на счету.
Кстати о минутах, Марк ждал меня уже через полчаса.
***
Я добралась до дома Марка по координатам, которые он мне скинул, быстро и легко. Гораздо труднее было успокоить дыхание, выходя из машины, и усмирить нервы. Я задавала себе миллион вопросов – как я выгляжу, не слишком ли яркая помада, не растрепались ли волосы, не испуганный ли у меня взгляд? Я позвонила в дверь, опасаясь, что своими нервами доведу себя до того, что передумаю и убегу.
– Добрый вечер, – Марк, улыбаясь, открыл дверь, – ох, – выдохнул он, – ты выглядишь потрясающе.
– Спасибо, – я подставила щёку для поцелуя, и, почувствовав его губы на своей коже, вздрогнула.
– Проходи, – Марк показал направление рукой, – я сейчас вернусь.
Я прошла в комнату, на которую указал мне Марк, и обомлела.
Он не только умеет управлять самолётом, он ещё и готовит. Судя по изысканному аромату, очень вкусно готовит.
– Кейт, – раздался сзади меня мягкий голос, – я хочу сказать тебе спасибо за то, что согласилась поужинать с тем, кто так бесцеремонно бросил тебя в Берлине.
Я обернулась на его голос – он держал в руках букет ярко-красных цветов.
– Тебе очень идёт красный цвет, – сказал он, подходя ближе, – вот только помада…
Я мысленно простонала, едва удержавшись от того, чтобы не стереть её руками.
– А что не так с помадой? – почти шепотом спросила я, второй раз за день, почувствовав его дыхание рядом с собой. Кожа покрылась мурашками, а тело перестало слушаться.
– Тебе красного вина или белого? – я услышала его голос дальше, чем секунду назад чувствовала его дыхание.
Этот пилот был невыносим! Сколько можно вот так бесцеремонно меня мучить?
– Красного, – сказала я, и тут же задала вопрос, заметив, что на столе один бокал, – ты что, не пьёшь?
– Не пью, – подтвердил Марк, – меня в любой момент могут вызвать на рейс.
– А в отпуске?
– А что такое отпуск?
Я рассмеялась, прекрасно понимая, о чём он говорит. У меня тоже был такой период, когда я работала без отпусков и выходных.
– Где ты научился так вкусно готовить? – поинтересовалась я, пробуя блюда, стоявшие на столе, – ты же всё время летаешь, у вас наверху есть курсы поваров?
– У нас наверху есть целая жизнь, – сказал Марк, – порой она намного насыщеннее той, что люди ведут на земле. Но готовить я научился уже давно. Когда умерли наши с Леей родители, сестре было пятнадцать лет, я студент, она школьница. Родственников у нас не было, и нужно было как-то выживать.
– Твои родители умерли? Прости, я не хотела …
Марк покачал головой.
– Почему люди любят извиняться за то, в чём нет их вины? Не извиняйся, люди умирают каждый день. И близкие тоже умирают. И либо мы живём дальше, либо умираем с ними. Я выбрал жизнь, и ничуть не жалею. Где бы я был сейчас, если бы не продолжил учиться, не помог бы своей сестре встать на ноги и тоже выучиться? Честно говоря, я даже не знаю ответ на этот вопрос. Но времени на долгие переживания у меня не было. Я был нужен младшей сестре, нам нужны были деньги. Поэтому я учился, параллельно работал в аэропорту по ночам. И вот сейчас я здесь. Ещё вина?
Я не понимала, как он так легко говорит о смерти. Как вообще о ней можно говорить? Это не разговор о погоде или море, не разговор о политике. Это разговор о чем-то страшном, неизвестном. О том, о чём не то, что говорить, думать не хочется.