– Я могу отойти? – спросила я.
– Конечно, – кивнул Марк.
Мне срочно нужно было остаться одной хотя бы на минуту. Все эти разговоры о родителях, смерти, о том, как справляться с горем снова напомнили мне о том, что я с этим горем не справилась до сих пор. Даже мои родители, потерявшие в тот страшный день свою вторую дочь, продолжают жить. Летать. А я застряла где-то посередине между тем днём и следующим. Я намочила руки холодной водой и слегка брызнула на лицо. Щёки горели то ли от вина, то ли от воспоминаний, то ли от того, что я впервые за несколько лет находилась рядом с человеком, который так красиво говорил, так рассуждал…и так смотрел на меня. Без жалости, без постоянного сочувствия. От него исходила уверенность, сила и надёжность. Мне даже себе было сложно объяснить, что в нём привлекало так сильно – его внешность, манеры, обходительность? Всё вместе?
Я вернулась в комнату, но Марка в ней не было. Сделав ещё глоток вина, я встала, чтобы осмотреться. Рядом с высоким окном стоял высокий стеллаж, весь забитый книгами – авиация, детективы, фантастика, классика – много, очень много книг. Когда он успевает читать? На некоторых полках стояли сувениры – миниатюра Эйфелевой башни, миниатюра Биг Бена. И самолеты. Много самолётов – разные по размеру, цвету, очевидно, и по моделям тоже. Я взяла один с полки и засмотрелась. Он был почти таким же, как у меня. Красивый. Даже не верилось, что его огромная копия может за один миг покалечить столько судеб.
Внезапно я почувствовала на своих плечах тёплые руки и положила на них свои. Медленно развернувшись, я хотела сказать Марку, что своими разговорами он заставил меня задуматься о том, насколько скоротечна жизнь, и как хочется наслаждаться каждой секундой. Но слова застряли в горле. Потерялись, не найдя выхода. Марк смотрел на меня так, как не смотрел никто другой. В этой комнате с приглушённым светом, его глаза казались темнее, чем они были на самом деле. Я почувствовала, как его руки прижимают меня ближе. Расстояние между нами сократилось до минимума, я закрыла глаза, и…
– Мне нужно тебе кое-что сказать, – прошептал он возле моих губ.
Кейт открыла глаза, её взгляд был слегка мутным и весьма разочарованным.
– Что ты хочешь мне сказать? – сказала она, пытаясь вывернуться из моих рук, но безуспешно, – что ты никогда не целовался?
Я рассмеялся. И демонстративно начал загибать пальцы на руках – один, второй, третий, после седьмого поднял на неё взгляд с вопросом:
– Стюардесс не считать?
Она легонько шлёпнула меня по плечу, и я перехватил её руку.
– Кейт, закрой глаза.
Она недоверчиво посмотрела на меня.
– Что ты хочешь со мной сделать?
– Просто закрой глаза, помолчи и послушай, – попросил я.
Она ещё раз с удивлением посмотрела на меня, и молча сделала то, о чём я просил. Так говорить намного легче.
– До твоей личной трагедии ты летала на самолётах, и я уверен, что ты помнишь это чувство. Представь, как ты летишь на самолёте ночью. Самолёт должен вот-вот совершить посадку, давление в салоне повышается, двигатели ревут, за окном – огни города, в котором вот-вот ты окажешься, сердце учащённо бьётся, и вдруг самолёт вместо снижения резко набирает высоту, уходя на второй круг. Ты испуганно смотришь в иллюминатор, пытаясь понять, что произошло, почему город, в котором ты так хочешь оказаться, оказывается всё дальше и дальше? Сердце постепенно успокаивается, самолёт поднимается выше, потом снова снижается. Как будто полётные качели. И вот огни города снова рядом, тебя снова накрывает это чувство – учащённое сердцебиение, ожидание посадки, ты прикрываешь глаза, ожидая стука шасси о взлётно-посадочную полосу, кажется, что остается ещё немного…но самолёт вновь поднимается вверх, набирая высоту. И снова очередной круг…
Я сделал паузу, ожидая, когда Кейт откроет глаза. Кажется, она с удивлением обнаружила, что мы не на самолёте, а всё ещё у меня дома.
– Зачем ты всё это мне рассказываешь? – посмотрев мне в глаза, мягко спросила она.
– Затем, что это именно те чувства, которые ты испытываешь сегодня с самого утра. И сейчас твой самолёт совершит посадку, – закончил я и наклонился к ней, накрыв её губы своими. Чем томительнее ожидание, тем ярче развязка. Я почувствовал, как её руки поднимаются выше, притягивая меня ближе, как податливо раскрываются её губы. Нежность сменялась страстью, страсть – жадностью. Где-то вдалеке звонил телефон. Мой или её – было неважно. Важно было чувствовать вкус её губ, её тёплые руки, которые то спускались ниже по спине, то поднимались выше – вызывая этим гамму чувств. Я почувствовал, что если сейчас не остановлюсь, то рубеж прерванного взлёта будет пройден, и станет слишком поздно.
Я слегка отстранился от неё, почувствовав, будто лишился тепла, которым был окутан последние несколько минут.
Кейт смущенно убрала руки и слегка отодвинулась от меня.