Я почувствовала, как у меня моментально вспотели ладони. К чему такая таинственность? Том протянул мне листочек бумаги, на котором было написано неуверенной рукой – дата и время. И внизу подпись – «в том самом месте».
– Это от Марка, да?
– Есть ещё кто-то, кто после слов «Она не хочет тебя видеть» всё равно попытается организовать встречу?
Я улыбнулась, промолчав. Я знала, что Марк не поверит в то, что я не хочу его видеть. Знала, что попробует найти способ встретиться. Но, несмотря на это, я была не готова к тому, что это всё же произойдёт. Дрожащими руками я крутила записку, рассматривая её со всех сторон. «В том самом месте». Интересно, что это значит? В каком месте? Я должна отгадать эту загадку? Но почему он не написал прямо?
– Не спрашивай меня ни о чём. Я обещал твоему отцу. Я ничего не знаю о записке, и не знаю, где Марк хочет с тобой встретиться. Думаю, что он сделал это намеренно, чтобы никто, кроме вас двоих, не знал о месте встречи и не смог помешать ей состояться.
Я кивнула, судорожно пытаясь сообразить, куда же всё-таки мне нужно идти. Или ехать. Нет, ехать вряд ли. Марк же в инвалидном кресле. Вряд ли он выбрал Берлин, где было наше первое свидание. Авиатренажёр? Нет, слишком многолюдно…да и болезненно вспоминать. Мне. А ему? Он же живёт небом…
Голова шла кругом от количества идей, приходящих в голову. «То самое место» – не мог выразиться точнее? Что за тайна? У меня было не так много времени, чтобы угадать место встречи, потому что дата была уже близко.
– Спасибо, Том, – я поняла, что пауза слишком затянулась, – спасибо, что несмотря ни на что, ты помогаешь мне. Или ему.
– Или вам обоим? – улыбнулся он. – Кейт, я не считаю запрет твоего отца разумным и уж тем более не считаю правильным скрывать от Марка правду о том, что ты…
– Опустим эту тему, – попросила я, – не сейчас.
– Возможно, это именно то, что нужно Марку, чтобы у него появился стимул встать на ноги?
– А у него есть на это шансы?
– Я не знаю, – честно признался Том, – но, насколько мне известно – врачи сказали, что прогноз благоприятный. Только вот Марк…
– Марк – что? – вопросительно посмотрела я на Тома.
– Он не хочет этого сам. У него есть только одна причина, по которой ему нужны ноги – снова сесть в самолёт. Другие причины он не рассматривает.
– Надеюсь, что скоро у него появится более веская причина.
– Ты скажешь ему правду?
– Обязательно. Тогда, когда он будет к ней готов.
– Кейт, но твой отец…ты думаешь, ты сможешь видеться с Марком?
– Я не знаю, но уверена, что что-нибудь придумаю. Понять бы только, где с ним встречаться, – нахмурилась я.
– Вот тут я тебе не помощник, – развел Том руками, – это ваши с ним отношения, и тебе виднее, какое место считать тем самым. Слава Богу, Марк в ваши интимные подробности меня не посвящал.
– Какие интимные…точно! – Я хлопнула себя по лбу, – Спасибо!! Я, кажется, поняла, о каком месте идёт речь. Всё до банального просто.
– Рад, что помог. Кейт, прости, но мне нужно бежать. Я позвоню, как смогу. И, пожалуйста, заходи к нам в гости по возможности.
– Твоя жена постоянно меня зовёт, пора и правда выбираться обратно в люди. Тем более, что, кажется, забрезжила надежда на то, что, несмотря на всё пережитое, впереди меня ждёт что-то хорошее.
Главное, чтобы я не ошиблась с местом встречи.
После того, как в суде допросили Марка, ко мне пришло пусть и недолгое, но успокоение. По крайней мере, Марк сделал то, что мог. Я не знал, имел ли я право просить его солгать после того, как он пострадал по моей вине. Самолёт, который по моей вине не прошёл необходимую проверку, в итоге я потерял. После того, как сократили штат и увеличили количество полётов, у меня не было других вариантов, кроме как отменить проверку самолётов, потому что тогда не хватило бы рейсов. Перед тем, как отправить самолёт в рейс, я запрашивал сведения о том, когда он проходил d-check проверку до этого момента. Мне были переданы сведения о том, что самолёт прошёл проверку шесть лет назад. По регламенту проверка могла проводиться раз в восемь-двенадцать лет. Можно и чаще, но редко кто прибегал к настолько частым проверкам из-за их продолжительности и стоимости. Но ошибка, которую я совершил, стала роковой. Мы потеряли не только самолёт, но и людей. Я потерял весь экипаж. По сути, я потерял ещё и лучшего пилота. Просить его покрывать мою ошибку было наглостью, но это был единственный шанс вылезти из той ямы, в которую я упал. Кейт, с которой я виделся изредка, была ниточкой, тоненькой цепочкой, которая держала все звенья воедино. Использовать её, как способ манипулировать Марком – низкий поступок. Но я видел, в каком отчаянии находятся они оба, и, используя в своих целях их отчаяние, попробовал решить и свои проблемы. Впереди ещё не одно судебное заседание, и не одна неделя разборок. Но старт был положен. Если не поднимусь на поверхность со дна ямы, то хотя бы буду не так глубоко в ней зарыт.
– Том, – вывела меня из размышлений жена, – ты общался с Марком по поводу его здоровья?