– Привет, Фриц, – сказала Кэтрин. – Заходи. У тебя уже все в порядке?
Фриц не торопилась с ответом. Она боялась завести речь о том, что считала внутрисемейным делом. А может, Кэтрин имела в виду только ее здоровье? Пожалуй, так оно и есть. Откуда Кэтрин могла узнать про все остальное?
Девочка нерешительно посмотрела на Кэтрин, но тут же снова потупилась, неловко переминаясь с ноги на ногу. Она все еще стояла у двери.
– Мне уже… лучше, – ответила она наконец. – Но я все еще принимаю лекарства. Они не очень вкусные.
– Ну, по крайней мере они тебе помогли. Ты сегодня выглядишь намного лучше, чем в прошлое воскресенье. Присядь, отдохни. После такой болезни нелегко подниматься по лестницам.
Фриц молча кивнула. Она действительно устала, однако ее куда сильнее тревожило то, как следует отвечать на вопросы Кэтрин о Джо. Она совсем растерялась. На ее месте Джо не сказал бы ни единого словечка – даже если к нему пристанут с расспросами. Он все еще переругивался по телефону с Деллой – вот и сейчас они задержались, потому что он пытался уговорить Деллу вернуться домой. А когда они подъехали к “Майскому саду”, Джо неожиданно сказал: “Поднимешься к ней сама! ” – высадил Фриц у парадного и был таков. И что теперь прикажете объяснять Кэтрин? Фриц почему-то не сомневалась, что Кэтрин непременно пожелает узнать, отчего Джо не зашел вместе с дочкой. Но девочка и сама не знала, как это объяснить. Он просто не зашел – и все. Больше того, Джо наверняка привез Фриц сюда только потому, что пообещал ей это в прошлое воскресенье, когда она болела. Иначе не видать бы ей гномов как своих ушей.
– Как там с погодой? – поинтересовалась Кэтрин, помогая Фриц снять пальто.
– Холодно, и скоро дождь пойдет.
– Значит, горячее какао придется кстати. Ты не возражаешь?
Фриц посмотрела на Кэтрин с надеждой. Может, она все-таки не станет ни о чем расспрашивать?
– В такую погоду горячее какао очень подойдет.
– Ну что ж, тогда располагайся поудобнее, а я пойду готовить.
В этот раз Фриц не стала предлагать свою помощь. Она же ясно видела, что Кэтрин думает только о том, почему не пришел Джо. У нее все еще разочарованное лицо, и она дважды выглянула на лестницу, прежде чем решилась захлопнуть дверь. В эти минуты она даже напомнила Фриц Бренду из строительного офиса или тетю Маргарет, когда те надеялись увидеть Джо, а его не было. Только Кэтрин хватило выдержки не упомянуть об этом вслух.
Наверное, тянуть больше не имело смысла, и Фриц решилась сообщить то, что ей велено было передать:
– Миссис Уэббер захватит меня на обратном пути, когда закроет магазин и поедет домой.
Наступила томительная пауза, прежде чем с кухни раздался голос Кэтрин:
– Хорошо. – Однако что-то в ее тоне подсказывало Фриц, что на самом деле все не так хорошо, как кажется.
Тихонько вздохнув, девочка сняла со спинки дивана пушистый плед с яркими розовыми цветами, чтобы закутать в него ноги, устраиваясь на диване. Затем она взяла со стола гномов и уселась с ними в обнимку точно так, как представляла себе накануне. Тогда ей казалось, что это поможет избавиться от чувства неясной тревоги, не дававшей покоя с того дня, как Делла сбежала из дому, и что ей сразу станет легче. Все эти дни Фриц чувствовала себя так, будто совершила какую-то ошибку и теперь ужасно раскаивалась – вот только сама не могла понять, какую же именно. Внутреннее чутье подсказывало, что устроенная Деллой неразбериха требует каких-то решительных и срочных мер, но придумать что-то определенное Фриц так и не смогла.
Тем временем она устроилась на диване со всеми удобствами – как посоветовала Кэтрин. Теплый мягкий плед укрывал ей ноги, а Дейзи с Эриком сидели на коленях. Но почему-то этого оказалось недостаточно.
Фриц сидела тихо, как мышка, дожидаясь появления Кэтрин. Наконец та вошла с серебряным подносом в руках. На подносе стояли две красивые чашки из синего китайского фарфора с горячим какао – совсем как в кино по телевизору. Насколько Фриц помнила, там всегда ели и пили в гостиной на серебряных подносах.
– Я подумала, что сегодня мы можем накрыть красивый стол, – сказала Кэтрин. – Смотри, эти салфетки я вышивала сама, когда была маленькой. Летними вечерами мы с бабушкой часто устраивались где-нибудь в тени на крыльце. И она пыталась научить меня вышивать аккуратно, чтобы нитки ложились ровно и не путались в узел. Я была не очень прилежной ученицей, но мне нравилось то, что моя бабушка учит меня вещам, которые когда-то в детстве узнала от своей бабушки, а та – от своей. Я как бы сближалась тогда со всеми женщинами в нашей семье, жившими задолго до нас, – ведь они точно так же учились в детстве тем же самым вещам.
Фриц осторожно взяла с подноса полотняную салфетку. Кэтрин снова рассказывала ей самое интересное – про то, как она была маленькой девочкой. Фриц очень нравились эти рассказы, и она готова была слушать их целый день – вот только ни за что не решилась бы в этом признаться.
