Фриц посмотрела на свои часы. Цветочки на белом пластиковом корпусе давно стерлись, и Делла их больше не носила. Но Фриц интересовали не какие-то глупые цветочки, а время. Автобус приходит в шесть пятнадцать, только ей не следует ждать на остановке. Если ее увидит кто-то из соседей, то наверняка начнет приставать к Делле, Чарли или Джо, что это их девочка торчит на улице в такой дождь. Фриц была уверена, что этих расспросов не избежать, потому что окружающие считали своим долгом постоянно совать нос в дела ребенка, лишенного матери. Она давно составила для себя список вещей, дозволенных, по мнению взрослых, тем детям, у кого есть мать, и не дозволенных тем, у кого матери не было.
Итак, она решительно прыгнула в траву, стараясь не обращать внимания на холодные брызги, моментально вымочившие ноги в легких туфлях почти до колен. Девочка что было сил побежала по задним дворам, используя известные лишь ей одной лазейки между рядами мусорных баков и компостных куч, чтобы вовремя успеть на остановку в соседнем квартале.
Автобус уже показался из-за угла, когда она подбежала к остановке, и у нее не оставалось времени подумать, правильно ли она поступает. Впрочем, она бы все равно не пошла на попятный, хотя впервые в жизни отправилась куда-то без ведома старших. Фриц поднялась в автобус и уверенной рукой опустила в кассу плату за билет, ободряюще улыбнувшись водителю. Тот явно ждал, что новая пассажирка постарается усложнить ему жизнь, подсунув долларовую бумажку, с которой придется давать сдачу. Она спокойно устроилась на заднем сиденье, так как знала, что на Маркет-стрит автобус остановится и без ее просьбы. Там ей придется пересесть на другой автобус, чтобы доехать до “Майского сада”. Ее беспокоило то, что придется дернуть за сигнальный шнур на нужном перекрестке. Перед этим автобус должен проехать ровно шесть улиц. Ну что ж, она отсчитает пять улиц и, не доезжая до шестой, дернет за шнур. Все будет легко и просто. Во всяком случае, Фриц на это надеялась.
Однако во втором автобусе оказалось слишком много народу, и ей не сразу удалось протиснуться к окну, чтобы считать улицы. Фриц не стала садиться и уступила свое место женщине с большим животом – наверное, она скоро родит малыша. Эта молодая особа жевала резинку и то и дело надувала пузыри, лопавшиеся с резким щелчком. Фриц пожалела, что у нее в кармане оказались орешки, а не резинка. Она успела основательно проголодаться, а с орешками была одна морока. Она не могла одновременно и считать улицы, и есть орешки. Автобус трясло так, что орешки постоянно норовили выскользнуть из рук, – и где уж тут уследить за улицами?
Фриц съежилась, чтобы протиснуться между сиденьями мимо толстого мальчишки с огромным радиоприемником в руках. Мальчишка показался Фриц невероятно толстым и закрывал собой весь проход. На голове у него красовался ярко-красный берет, усыпанный фирменными заклепками. Мальчишка слушал аудиоплейер, и у Фриц, прижатой к нему вплотную, отдавались где-то в животе самые низкие басы. Толстяк даже ухом не повел, когда она тихонько толкнула его в спину.
– Куда ты едешь, детка? – ласково спросила чернокожая женщина, хотя девочка пыталась молча протиснуться мимо. От женщины пахло очень приятно. Так пахло в ванной, когда Делла позволяла Фриц раскрыть новый кусок душистого мыла.
– В “Майский сад”, – ответила Фриц, и женщина улыбнулась.
– В такой толкучке ты прозеваешь свою остановку, милая. Хочешь, я дерну за тебя шнур?
– Да, пожалуйста, – вежливо отвечала Фриц, торопливо соображая, следует ей заплатить этой женщине за услугу или нет.
Но незнакомка вроде бы не собиралась просить у нее деньги. Она просто дернула за сигнальный шнур в нужном месте и заставила толстого мальчишку уступить Фриц дорогу.
– Большое спасибо, – поблагодарила девочка, и женщина погладила ее по голове.
