Граф выехал спустя полчаса после своей жены. Дождь, ливший сплошной стеной не давал возможности что-либо рассмотреть на расстоянии десяти шагов. Двигаясь осторожно по скользкой дороге, Александр Иванович всматривался в сумрачную мглу перед собой. Вспышка молнии осветила окрестности. От открывшейся картины у Зотова перехватило дух. Мост. Анна стояла на мосту, пытаясь удержать поводья перепуганной кобылы. Вода захлестывала через бревна и грозила вот-вот оторвать деревянное сооружение от берега. Пришпорив своего жеребца, он начал спускаться с холма. Копыта гнедого скользили по раскисшей земле. Конь испуганно заржал и шарахнулся в сторону. С трудом удержавшись в седле, Зотов чертыхнулся. Он был уже совсем близко. Слышался рев мощного беснующегося потока. Граф спешился и в этот момент деревянные сваи не выдержали. Он слышал, как закричала Аня, испуганно заржала каурая. Времени на раздумья у него не осталось. Стараясь не упустить ее из виду, Зотов шагнул в мутный поток, держась за уцелевшие останки моста. Аня изо всех сил цеплялась за сносимый течением настил моста. Еще чуть-чуть и его оторвет и понесет вместе с ней. Замерзшие руки скользили по мокрому дереву. Это конец, мелькнуло в голове. В этот момент сильные руки обхватили ее, от облегчения закружилась голова.
- Сударыня, Вы совсем разума лишились? – недовольно проворчал граф.
- Господи. Благодарю тебя, - прошептала она.
Одной рукой держась за чудом, остававшийся на месте настил, Зотов потащил жену к берегу. Александр Иванович ощущал, что уже и его силы на исходе. Почувствовав, что течение несколько ослабело, он что было сил, толкнул Анну вперед. Оторвавшееся от настила бревно больно ударило его в спину. Поскользнувшись, Зотов ушел под воду. Темные воды сомкнулись над головой. В меркнущем сознании успела мелькнуть мысль, что все же в своей непутевой жизни, он успел сделать хоть что-то хорошее.
Обдирая локти и колени, Аня с трудом выбралась на берег. Девушка упала прямо на размытый глинистый берег. Дыхание сбилось, легкие горели огнем. Она успела наглотаться мутной грязной воды. Если бы не супруг ее, лежать бы ей на дне сейчас. Отдышавшись, она обернулась. Графа нигде не было видно.
- Саша, - позвала она тихо.
Ответом ей был только рев мутной воды и очередной раскат грома.
- Саша! – уже громче крикнула она, - Господи, боже. Саша! Где ты!?
Анну затрясло. Обхватив себя руками, она поднялась и, пошатываясь, направилась вдоль берега, вглядываясь в беснующийся поток. Она не помнила, сколько она так прошла вдоль реки, скользя подошвами сапожек по илистому берегу, глотая горькие слезы. Вконец измотанная, отупевшая от усталости и страха, она опустилась на землю и расплакалась. Дождь прекратился. В рванные прорехи облаков выглянул луч, заходящего солнца. Понимая, что надобно вернуться в имение, позвать на помощь, организовать поиски, Анна вернулась к тому месту, где ранее был мост. Ее каурая убежала, но жеребец графа, был там, где он его привязал. С трудом взобравшись в седло, она направила его в усадьбу, повиснув на шее животного.
Тело его сиятельства графа Зотова нашли на следующий день, двумя верстами ниже от смытого наводнением моста. Во время отпевания Анна стояла по правую сторону от покойника. Осознание того, что именно она стала причиной его смерти тяжким грузом давило на истерзанную муками совести душу. Прости меня, прости. Твердила она про себя как заведенная, глядя сухими глазами на мертвенно-бледное лицо. За что же судьба так с ней. Да не любила она своего супруга но смерти ему не желала. Что же ей дальше делать? Надо бы родителям отписать о случившемся. Может папенька поможет ей разобраться со всем?
Глядя на молодую графиню, молча стоявшую у гроба уже третий час и не проронившую не слезинки, дворня перешептывалась.
- Эт, она его, ей богу она, - крестились бабы.
- Ох! И наплачется девка еще… - покачала головой одна из них, - Красивая, а счастья-то нет.
Анна Никитична вернулась в усадьбу. В особняке царила звенящая тишина. Прислуга молча занималась своим делом, один из лакеев натирал паркет в недавно отремонтированной гостиной, две горничные завешивали холстом зеркала. Подойдя к французскому окну, ведущему в сад, графиня замерла около него. Толкнув створку, открыла, впуская в комнату полуденный зной. Совершенно опустошенная Аня вышла на террасу. Черное платье с воротником стойкой душило ее. Девушка присела на скамью в тени раскидистого вяза. Жизнь продолжалась. Щебетали птицы, лениво гудели пчелы, большой полосатый кот, появившийся из-за угла дома со стороны кухни, подойдя к ней, потерся о черный бархат платья. Не задумываясь Анна, опустив руку, коснулась мягкой пушистой шерсти, ласкающим движением.