-Рита, что случилось? Ты как будто спешишь куда- то, и не успеваешь. От тебя таким отчаяньем несёт, аж страшно.
Но я выдавливала из себя счастливую улыбку и, целуя его, уверяла, что все хорошо, что ему это только кажется. Что мы все устали, и теперь дотянуть бы до обещанного отпуска.
Да, в самом деле, оставались только некоторые недоделки, которые мы лихорадочно исправляли, носились по различным шоу, съемкам различных реклам. То мы рекламируем известный бренд спортивной одежды, то очистители воды, то новый сорт кофе. Бедолага Тэ! Он вообще его не пьет! И чтобы его не перекашивало во время съёмки, ему тихонько в чашку наливали его любимый зелёный чай с жасмином.
И я, наконец, определилась, какую песню спеть для Тэ. Но надо обращаться за помощью к Чимми. Его талант танцора здесь будет, как никогда, нужен.
Вначале включила просто минусовку, Чимми пожал плечами, мол, что тут можно станцевать? После прослушивания моего вокала на корейском, нахмурился:
-Не знаю, Марго, что ты задумала, но мне это уже не нравится! Песня на разрыв, не спорю, и станцевать можно на отпад... но текст… от него же за километр несёт отчаяньем и прощанием. Вряд ли что поймут фанаты, но мы сами-то… у вас с Тэ что-то случилось?
Я постаралась беззаботно пожать плечами.
-Нет, все нормально. Просто красивая песня, захотелось спеть. Интересно, какую хорео можно придумать под нее?
Про танцы Чимми мог разговаривать часами, забыв, с чего вообще разговор начался. И в этот раз верный прием не подвёл, Чим увлекся танцем. Получалось красиво и отчаянно. Прорепетировали пару раз, получалось неплохо. Тяжело дыша, присев на скамью в раздевалке, Чимми сказал, что все хорошо, в крайнем случае, можно перейти на импровизацию.
Наконец, подошло время заключительного концерта перед отпуском. Предыдущий мы отработали в Пуссане, а этот, по традиции, в Сеуле, на стадионе Чамсиль. Все шло, как обычно. Дневная репетиция, суета технарей, отладка и настройка микрофонов, установка аппаратуры. Разъехались по домам, кто как отдыхал, а мы просто спать залегли. Потом поели дома, чтобы не есть опять жирную жареную курицу, и поехали на концерт.
Все шло по заранее отработанному сценарию, единственное отличие, что каждый из нас исполнил по одной композиции из своих новых сольных альбомов. Публика приняла новинки одобрительным гулом и активным размахиванием световыми бомбочками. Наконец, предпоследний перерыв, когда мы все должны уходить на переодевание и краткий отдых. Но я заранее сказала, что у меня сольный номер, и Чимми мне ассистирует танцем.
Концертный режиссер тоже все знал, но для него песня и танец не несли никакой личной окраски, поскольку мои отношения с Тэ за пределы группы не выходили. Поэтому это была всего лишь красивая композиция. Он же придумал и сценографию для этого номера. Лаконично и строго. Как обычно, я объявила песню для одного из членов группы, публика оживилась, им понравился такой нестандартный подход к поздравлялкам и вообще…
Закрутилось видео на больших экранах, нарезка из кадров с Тэхи. Постепенно мерк свет на сцене, зазвучали начальные аккорды песни. И мы приступили к работе. Я пела, а Чимми метался в световом луче прожектора по сцене, в расстёгнутой до пояса рубашке, босой, стараясь передать драматизм композиции. Во втором, перекрещивающемся луче прожектора, стояла я. Песня была не новая, но смотрелась и слушалась отлично, за авторством Константина Меладзе.
Я замирала, иноком слыша его шаги
И мое сердце камушком падало вниз.
Упрямый разум маминым голосом мне кричал: "Беги!"
И я бежала, только вот не от него, а с ним.
Алло, алло, алло, мам! Алло, алло, алло, мам!
Ветер поутих и все путем.
Алло, алло, алло, мам! Алло, алло, алло, мам!
Что ж я не могу забыть о нем?
Молва за нами парами следует, словно тень.
Чужие люди учат нас, кто мы и как нам жить.
А я любить посмела, как в последний день
И не понять им, людям, вовеки моей души.
Когда ушел он, думала, мне без него не жить
И мои слезы льдинками падали сверху вниз.
И не совет мне нужен был , мама, лишь твое: "Держись!"
Прости, что поздно, больше мне некому позвонить!
