Но Елена не испугалась, так как все ее внимание было переключено на решение более важной проблемы – приготовление завтрака, состоящего из кофе и бутербродов. На более основательное меню времени уже не оставалось. Сосредоточенно наморщив лоб, она попыталась определить – достаточно ли намазала масла на хлеб и в какой же все-таки последовательности уложить все компоненты сверху - колбасу, сыр, огурец или наоборот - сыр, огурец, колбасу. Убедившись в многообразии вариантов, Лена стряхнула кусочки продуктов на тарелку, предоставив Ивану самому выбрать оптимальный для себя вариант. Тщательно пережевывая, она закончила завтрак и, вспомнив, что "какой кошмар, она же забыла взять вон тот купальник с блестящей штучкой на поясе", помчалась искать такую необходимую на лыжном курорте вещь.
Из ванной раздались режущие слух фальшивые нотки "Yesterday" и Лена, не выдержав, закричала: "Рыжик, ты скоро?" Она намеренно назвала его так, потому что знала, как ненавидит он свои медно-золотые волосы, завитые в кольца. Или только делает вид что ненавидит. В детстве его из-за этих кудрей действительно дразнили, но когда он повзрослел, то быстро осознал притягательность этого элемента внешности для слабой половины человечества. И Лена сама признавалась, что заметила Ивана в первый же день занятий в институте исключительно из-за этой золотой шевелюры и куче милых веснушек на переносице. Пение тут же прекратилось, и на пороге кухни возник Иван, благоухающий чистой водой, мылом и лосьоном после бритья французского производства, никак не меньше, - Лена не переносила дешевый парфюм.
Почти целиком затолкав индивидуально сооруженный бутерброд в рот и запив остывшим кофе, Иван одним прыжком преодолел расстояние от кухни до спальни, где Лена мучилась с замками чемоданов. Решительным жестом отодвину в сторону девушку, он с умным видом склонился над заевшей молнией. Увидев, какое немыслимое количество вещей Лена попыталась запихнуть в чемодан, глаза Ивана округлились. И уже через три минуты, несмотря на все протестующие крики, визги и жесты Елены, ручная кладь молодой пары была облегчена ровно наполовину.
Напоследок оглядев комнату хозяйственным взглядом, и убедившись, что свет газ и вода везде выключены, Лена и Иван спустились во двор, где их ждала машина. По дороге молодая пара заехала к Лениным родителям попрощаться. Провожать себя в аэропорту они запретили, чтобы грустью не испортить отличное настроение от предвкушения чудесного путешествия. Олег Александрович и Мария Сергеевна, обнявшись, стояли у окна и, улыбаясь, махали вслед отъезжавшему такси. "Счастливая сейчас молодость у нового поколения, - произнес Олег Александрович, поправив очки на носу, - разве мы когда-нибудь могли в их годы мечтать поехать просто покататься на лыжах в Швейцарию? А сейчас – пожалуйста, хоть куда – хоть в Альпы, хоть в Гималаи, хоть на Северный Полюс". "Но это же замечательно, - погладив рукой теплое плечо мужа, ответила Мария Сергеевна, - если дети будут счастливы, то и мы тоже. Ой, а пирожки-то они и забыли, - слегка расстроилась она, обнаружив на кухне приготовленный кулечек. "Ничего, Маша, - в самолетах отлично кормят", - постарался приободрить жену Олег Александрович и включил телевизор, - "пойдем, сериал начинается".
На пятый день после отъезда молодых в квартире Васильевых раздался телефонный звонок. Олег Александрович подошел к телефону: "Алло, Ваня, это ты? Почему в такую рань, у нас только девять часов утра?" "Олег Александрович, - голос Ивана был серьезен, - у меня плохие новости. Подготовьте Марию Сергеевну. Я звоню из аэропорта, через полчаса буду у вас и все расскажу".
"Олег, кто звонил?" – спросила Мария Сергеевна, входя в комнату. Не отвечая на вопрос, Олег Александрович лихорадочно рылся в ящиках мебели, то и дело роняя разные пузырьки, тюбики и баночки на пол: "Маша, где у нас валидол или валерианка, хотя бы?" "Да что случилось, скажи, наконец", - начала нервничать Мария Сергеевна, инстинктивно присаживаясь на краешек кресла. "Не знаю, - севшим голосом ответил Олег Александрович, - кажется, с Леной произошло что-то непоправимое".
Час спустя трое убитых горем людей сидели вокруг стола. Олег Александрович, обхватив голову руками, молча слушал рассказ Ивана. Из глаз Марии Сергеевны не переставая текли слезы, и она причитала: "Этого не может быть, этого не может быть".
