Повинуясь нажатию кнопки, над плитой заплясало синеватое газовое пламя. Всё так же отстраненно я швыронула каты в танцующий огонь. Про себя я молилась, чтоб они сгорели, и в то же время боялась этого. Ведь тогда оказалось бы, что я просто перечиталась книг, что на самом деле Эльвира — не призрак, а старуха, заработавшая склероз…
Мысли роились в моей голове, а пламя поднималось всё выше и выше, достигнув уровня моей головы. Странно, но в тот час я ничему не удивлялась: ни нереально высокому огню, ни тому, что рычаг вдруг начал медленно поворачиваться. Миг — и пламя погасло. На конфорке, присыпанные каким-то странным пеплом, лежали совершенно целые карты.
Мне безумно захотелось закричать, но страх сковал горло. Я поколебалась, но потом всё же взяла в руки карты. С них посыпался пепел, и я машинально стала смотреть, как он упадёт. На полу он вдруг собрался в буквы странных очертаний:
«ФИЛОНА ЗНАЕТ, ЧТО КАРТЫ У ТЕБЯ. БОРИСЬ С НЕЙ»
— А если я не хочу? — помимо воли вырвалось у меня.
Слова из пепла плавно перетекли во фразу:
«ТВОЁ ПРАВО. НО УЧТИ, ОНА БЕЗЖАЛОСТНА — НЕ ДАРОМ ВЗЯЛА ИМЯ СВОЕЙ ПРАРОДИТЕЛЬНИЦЫ»
— То есть, я могу в это не влезать?
«ДА, НО ТОГДА ВОРОВКА ПОЛУЧИТ ВЛАСТЬ НАД ДУХАМИ»
— Кто ты?
«А ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ?»
— Я не собираюсь искать Филону, Эльвира.
«И НЕ НУЖНО, НАСЛЕДНИЦА КАМИЛЛЫ. ОНА САМА ТЕБЯ НАЙДЁТ…»
Пепел растаял.
День прошёл так спокойно, насколько это вообще было возможно. Ничего не взрывалось, собаки на меня не бросались, я не общалась с покойниками. В голову начала даже прокрадываться мысль, что всё произошедшее было дурным сном, и только наличие зачарованных Таро убеждало в обратном.
Где-то к обеду, когда бабушка уже была дома, позвонила маман. Моя болтливость тут же понесла меня на крыльях вдохновения, и по-онеслась душа в рай! Я высокопарно расхвалила прелести жизни в пионерском лагере, не забыв рассказать о симпатичном зеленоглазом парне, с которым я танцевала на дискотеке (это вышло автоматически). В итоге мне пришлось, поглядывая на тихо падающую от хохота бабушку Алю, которая слышала наш разговор, выслушивать длительную лекцию о вреде ранних отношений. В итоге я заявила, что не узнала ни его имени, ни телефона. После этого я удостоилась чести выслушивать изречения на тему: «Как заарканить и удержать парня». Когда я, вся зелёно-сине-красная (понимай, как знаешь) от ярости, таки отключила мобильный, бабушка Аля, зажимавшая рот обеими руками, расхохоталась в голос.
Да, день прошёл спокойно. Неприятности начались ночью.
Стоило мне лечь в кровать, как на меня навалился сон. Хотя назвать это состояние сном можно планово: я всё видела и слышала, но тело не повиновалось мне. Некоторое время я полежала так, стараясь понять, что же всё-таки случилось. Мои философские раздумья были прерваны, мягко говоря, не слишком приятным образом.
Комната, в которой бабушка меня поселила, была довольно обширна. Пол застилал пушистый ковёр, на стене висела картина с каким-то средневековым замком, купающимся в лунных лучах, кровать заменял симпатичный сине-белый диванчик. Но самой любопытной деталью интерьера я по праву считала старинный кривоногий комод красного дерева с громадным овальным зеркалом.
Так вот, отвлекло от философских мыслей меня то, что по поверхности этого самого зеркала пошла рябь. Постепенно она сформировалась в фигуру. Я с нарастающим ужасом стала наблюдать, как Филона медленно шагнула из зеркала в комнату.
Я попыталась пошевелиться, заговорить — всё зря. Такое же ощущение, как тогда, когда Эльвира практиковала на мне свой гипноз. Цыганская магия! Вот подфартило, так подфартило, ничего не скажешь! И я опять беспомощна, как котёнок!..
Филона приблизилась ко мне. В бледном сиянии огней города, смотревших в окно, женщина в шали казалась жутким призраком из банальных страшилок. Самое плохое — в фильмах это выглядит далеко не так жутко. Глядя на экран, я почему-то никогда не боялась вытянувшихся, как у кошки, зрачков, и сияющих зелёным светом глаз. А вот в реальности…
Видение заговорило тихим, низким, благозвучным голосом, от которого волосы встали дыбом и задрожали стёкла в рамах:
— Верни то, что тебе не принадлежит, девчонка. Принеси скорей. Я через многое переступила ради них — переступлю и через тебя. Верни по-хорошему. А если нет…
Филона умолкла. Её лицо начало меняться — сначала неуловимо, потом всё быстрей. И вот над кроватью склонилась хорошенькая кареглазая девушка с каштановыми волосами, лёгкими и пушистыми. Я тупо смотрела на саму себя. Мои глаза, губы, нос, волосы, фигура. И лишь какое-то жёсткое, отстраненное выражение лица и громадные когти выпадали из общей картины.
Существо склонилось ещё ниже, и лицо вновь начало меняться. Карие глаза потускнели, кожа побелела и пошла язвами. И вот надо мной с кинжалом стоит моё же мёртвое тело.
