— Не буду загружать ваше и без того переполненное делами время. Всем пока! — сказала я с твёрдым намерением навсегда смыться из этого притона.
— Не спеши. Или ты хочешь стать моей должницей? — вдруг выдал этот Марк.
Я опешила и удивлённо взглянула на него:
— Вот как! И сколько же я тебе должна?
— Пока что — просто танец, но потом набегут проценты.
Я удивилась ещё больше и почти уже сказала «нет», но вытянувшаяся морда лица рыжей меня основательно вдохновила. В конце-концов, живём лишь раз. Всё равно мы больше никогда не увидимся…
— Один танец.
Я взглянула на Марка одним из самых ехидных своих взглядов. Он ответил мне тем же. Тем временем из колонок, как по заказу (или всё же точно по заказу — громила только что бочком отошёл куда-то) полилась красивая ритмичная музыка. Мы начали танцевать.
Я не назвала б себя большим любителем танцев; у меня нет особой склонности к этому виду искусства, хотя я всегда могла чувствовать ритм. Но от этого танца я получала реальное удовольствие.
У меня есть дар: чувствовать людей, их надежды, их грёзы, их мечты. Но Марка я не просто почувствовала — я его поняла. Его стремление к необычности и риску, к авантюрам и тайнам. Он напоминал меня саму, и я не боялась оступиться.
К сожалению, всё хорошее когда-нибудь кончается (ну и заезженными фразами я говорю, жуть!), так что кончился и танец. Мы отошли друг от друга с явной неохотой. Способность разумно мыслить ко мне вернулась довольно быстро.
— Что ж, я тебе ничего не должна, так что пока.
— Уже уходишь?
— Ненавижу риторические вопросы, — заметила я и направилась к выходу.
— Как тебя зовут? — окликнул меня Марк в последний момент.
Я обернулась, помедлила секунду…
— Лина.
— Тебе идёт.
Я хмыкнула и вышла, бросив через плечо быстрый взгляд. Всё-таки лицо рыжей — просто поэзия…
На следующей улице мне чудом удалось нарваться на маршрутку.
Всё-таки то падение плохо на меня повлияло: голова болела, а мир вокруг вертелся, как карусель. На балкон я забралась с огромным трудом, и, почти не раздеваясь, рухнула в кровать. Сон пришёл мгновенно. Я успела принять лишь одно решение: больше в эту историю с картами я не лезу.
Утром моя голова болела, как с похмелья, хотя я к коктейлю и не прикасалась. По-моему…
Схватив на кухне бутерброд, я буркнула бабушке что-то вроде: «Буброе утро». Потом повернулась и закрылась в комнате. Где-то полдня я пролежала в кровати, мучаясь головной болью.
Когда она, наконец, прошла, я встала и внезапно поняла, что заняться мне совершенно нечем. Все книжки остались дома, а выходить на рынок жутко не хотелось — за окном моросил мелкий затяжной дождь.
В общем, я некоторое время бесцельно побродила по комнате, а потом пошла детально изучать содержимое бабушкиной квартиры. К моему огромному сожалению, у моей родственницы не оказалось дома даже завалящего магнитофона, так что музыку послушать не удалось. Тогда я подошла к бабушкиному книжному шкафу.
Большинство найденных там книг я отмела. Если честно, произведения типа «Сто советов юным домохозяйкам» или «Похудеть за 2 дня» меня совсем не вдохновляют. А остальное занимала классика. Но большинство этих произведений я уже читала, остальные же — каюсь! — не горю желанием читать.
Но тут мой взгляд наткнулся на заголовок «Цыганский рубин». Рука сама собой потянулась к полке.
На первой странице обнаружилась короткая аннотация к книге: «Результаты проведённых исследований быта, верований и культуры средневековых цыган».
Некоторое время я раздумывала с вполне определённым итогом. Потом сделала себе чай, устроилась в кресле и углубилась в чтение.
Начиналась она с расшифровки древних рун и символов кочевого народа. Одно из изображений показалось мне смутно знакомым. Я взяла в руки карты. Да, так и есть. Руна на обороте карт и изображение в книге были совершенно идентичны. Желая узнать, что означает этот знак, я одной рукой коснулась карт, другой — рисунка. В тот же миг изображения вдруг полыхнули призрачным светом. По комнате пронёсся порыв леденящего, пронизывающего ветра; взметнулись вверх занавески, зашуршали, отрываясь, листки календаря; страницы замелькали, как бешеные; свет лампы мигнул.
Через пару минут всё улеглось. Мой взгляд вновь упал на книжку. Секунду спустя сердце забилось молотком об рёбра. С картинки на меня смотрела женщина, изображённая на какой-то гравюре. Её лицо мне подозрительно напомнило мою старую знакомую — Эльвиру. Хуже того, это самое имя красовалось на заглавии страницы.
