Лирана
Три дня пролетели как в бредовом сне, полном прекрасных, но несбыточных иллюзий и пугающих призрачных теней. Я то упивалась счастливой надеждой, то путалась в сетях тяжких сомнений. То наивно доверялась мечтам о лучшем, то, задействовав аналитические механизмы разума, перебирала худшие варианты развития событий. Доподлинно ясно мне было одно – без Райдена Винкраса мой маленький мирок опустел, потерял уют и очарование нежности. В нем воцарился тот же пронизывающий до костей холод, что властвовал за окнами, в которые с отчаянием раненого зверя билась метель.
Темными вечерами я выходила из тепла на крыльцо “Золотой шестерни”, с которого юный портье едва успевал смахивать наметенный снег, и замирала на самой верхней ступеньке, всматриваясь в позолоченную фонарным светом белесую снежную мглу. С нетерпением ждала увидеть Райдена.
Мне казалось, еще полсекунды – и он выскользнет плавной хищной походкой из клубов метели, чтобы подать мне руку и помочь сойти по скользким ступеням. Но каждый раз меня встречали только снег и ветер, и от того в сердце поселялась ноющая тоска. Мне хотелось вновь увидеть его сияющие глаза, получить возможность согреть свои замерзшие пальчики в его горячей широкой ладони, насладиться умопомрачительным поцелуем. Вновь почувствовать себя счастливой в объятиях любимого мужчины.
Напрасно я тешила себя мыслями о том, что Райден приобрел стойкую зависимость от меня. Нет, он прекрасно мог обходиться без моей сочной и вкусной энергии. Выживал ведь до нашей встречи полтора года в Белиствиле и еще раньше в столице. А вот мне без него почему-то было плохо. Грустно, холодно и одиноко. Не хватало даже чувства эйфории после его кормления.
Оно усиливало яркость ощущений, помогая чувствовать себя по-настоящему живой, а не бродить по заснеженным улицам унылой тенью. По спорам с взаимными подколками я тоже скучала. Мир без него будто померк, превратился в туманное холодное марево, где невозможно было найти настоящий источник тепла, а не его иллюзию, подобную свету фонарей, которые не могли заменить солнце.
Даже в юности, полной глупых романтических чувств, я не могла мечтать о том, что мне однажды сделает предложение эрцгерцог. Столь велика была пропасть между нашими сословиями. И вот свершилось. Наследник великого рода Винкрасов готов пасть к моим ногам и подарить обручальное кольцо, прежде чем повести к алтарю в церкви Святого Радерика. Не просто так он говорил со мной, упоминая ее настоятеля пастора Партвиля. Это был прямой намек. А я…
Повела себя глупее, чем в восемнадцать лет. Знаю точно, тогда бы я согласилась стать женой Райдена, не раздумывая о том, на какую долю и вычислительную степень он является человеком. Говорят, с возрастом приходит мудрость. Наверное, у кого-то так и бывает. А кто-то лишь сильнее обрастает страхами и предрассудками. Пережитые неудачи и горести тянут ко дну, мешая всплыть вверх, чтобы сделать живительный вдох.
Мне хотелось прийти к Райдену в его кукольную лавку после закрытия, чтобы остаться там вдвоем. Но я боялась показаться ему легкомысленной, думала, что ради приличия надо выждать еще день-другой. Наверное, так бы и продолжала ждать, мучаясь от горьких переживаний, если бы не произошел в моей жизни очередной невероятный случай.
Проходя мимо детской, я услышала незнакомый голос. Он звучал тонко и мелодично, как у маленькой девочки. Подумала, что у Мисси появилась новая подружка. Но когда та успела прийти, да еще незаметно? Пока я хлопотала на кухне? Тихонько приоткрыла дверь, заглянула в щелку и чуть не вскрикнула от мистического ужаса.
Моя дочь разговаривала с куклой. Да, так все и было. Казалось бы, ничего удивительного, маленькие дети говорят с любимыми игрушками. Но весь кошмар заключался в том, что кукла отвечала Мисси вполне осмысленно, не просто повторяла определенные слова и фразы. Будто почуяв слежку, заколдованная кукла перешла на еле слышный шепот.
– Мисси, давай помолчим. Если твоя мама услышит, что мы с тобой разговариваем, мастеру Райдену очень сильно попадет.
– Мама поставит его в угол? – рассмеялась моя дочка.
– Взрослые изобретательны в наказаниях, – предупредила кукла. – Боюсь, все может быть намного хуже. А мой мастер очень хороший. Не хочу, чтобы он пострадал.
Я не стала входить в детскую и устраивать шумные разбирательства. Скрепя сердце зашла к мадам Клатинде и попросила ее побыть с ребенком. Соврала, что мне сегодня нужно пораньше прийти в ресторан, успеть на репетицию новогоднего концерта.
Разгоряченная кипящими эмоциями, я мчалась в кукольную лавку, не замечая ни снега, ни мороза. Не стала наряжаться, выбрала ненавистную Райдену одежду. Думала о том, что и как ему высказать. То, что он делал, переходило все границы допустимого. Страшно было подумать о том, как заколдованная говорящая кукла может повлиять на мою кровиночку. Да, с ней Мисси стало лучше, прошли приступы истерики, кошмары о войне и мысли о смерти. Но нельзя исключать тайное пагубное влияние артефакта. Райден клялся, что не питается детьми и не вредит им. Да разве можно верить хитрому и коварному интригану, чья жизнь построена на лжи?
Входная дверь кукольной лавки была заперта. На ней висела табличка, что до выходных действует сокращенный график работы. Интересно, с чем это связано? Кукольник рыскает по городу в поисках новых жертв? Каково же было мое удивление, как не успела еще я постучаться, а к двери уже подлетела маленькая механическая птичка. В клювике она принесла ключ.
Усевшись на ручку, отперла дверь, позволяя мне войти. Я шагнула за порог, слушая перезвон музыки ветра, и увидела, как сети магической паутины вместо того, чтобы тянуться ко мне, поднимаются выше, под самый потолок. Пропускают меня, чтобы не приходилось нагибаться и пролезать под ними.
Следуя за шустрой механической птичкой, я подошла к открытому в полу люку, спустилась по узкой металлической лестнице, придерживая юбку. Поздно догадалась, что сперва надо было узнать, как включается свет в темном коридоре, а потом уже идти туда. Птичка улетела, люк с пугающим грохотом захлопнулся, и я оказалась в кромешной тьме. Почувствовала себя как в логове маньяка, что, наверное, было недалеко от истины. Двигаясь на ощупь, поспешила к лестнице. Не очень-то была уверена в том, что смогу открыть люк изнутри, но понимала, что должна попытаться выбраться из ловушки.
И вдруг где-то позади меня, в конце коридора распахнулась дверь. В страхе обернувшись, я увидела хозяина кукольной лавки. Он стоял шагах в пяти от меня в прямоугольнике голубого света слабенькой газовой лампы. Выглядел таким огромным и мощным, что у меня в груди будто что-то оборвалось. Я даже не сразу поняла, что мужчина стоит передо мной абсолютно голый. Стыдливо стараясь не смотреть ему ниже пупка, я подняла голову повыше и заглянула в глаза. Они не светились, но взгляд был настолько суровым, властным, что по коже побежали ледяные мурашки, он просто припечатал к месту, не позволяя продолжить попытку спасения бегством.
– Ты пришла, – раздался негромкий утробный рык, тут же подхваченный гулким эхом тесного коридора.
– Не за тем, о чем ты думаешь, – я чувствовала, как внутри меня с новой силой закипает злоба. – Так что советую чем-нибудь прикрыться и успокоиться. Я пришла сюда потому, что твоя кукла Эми говорит с моей дочерью. Такого не должно быть. То, что ты вытворяешь, переходит все границы дозволенного.
– Это ты должна наконец успокоиться и довериться мне, Лира, – усмехнулся этот невыносимый нахал. – Перестать волноваться и меня дергать по пустякам. Плохого не посоветует, поверь на слово.
Не прошло и секунды, как он оказался рядом со мной. Схватил за руки, сгреб оба моих запястья в свою большущую лапищу и сдавленно прошипел в ухо:
– Ты пришла ко мне… – шепот раскаленным железом въедался в плоть и растекался волной мурашек по коже. – Остальное не важно.
Другая его рука залезла под воротник пальто и, расстегнув пару пуговок блузки, прильнула к груди, вынимая ее из корсета.
– Что ты делаешь? Отпусти! Убери свои лапы! – я неловко дернулась и уткнулась носом ему в предплечье.
– Наша сделка в силе, – напомнил Райден о нашем недавнем разговоре в мастерской. – Ты здесь, а значит, согласна стать моей.
– Не было никакой сделки, – испуганно вскрикнула я.
Понимала, что у меня при всем желании вырваться на свободу просто не хватит сил, чтобы противостоять этому огромному, высоченному мужлану с литыми мускулами, который к тому же еще и не совсем человек, а значит, и сила у него не сравнима с обычной людской.
Да, я ничего не могла сделать, чтобы не позволять этой наглой горячей ладони сжимать мою тяжело вздымающуюся грудь, ничего не имеющую против ласкающей ее руки. Я почувствовала, как стремительно теряю последние силы к сопротивлению, поддаюсь чужим желаниям. Мое тело вовсе не забыло за тяжелые годы одиночества, какими обжигающе жаркими могут быть мужские прикосновения. Оно соскучилось по ним, хотело еще больше, сильнее, горячее.
– Была, – Райден потянул мои руки вверх, вынуждая посмотреть ему в лицо. Его губы расплылись в коварной хищной улыбке. – Свидетелей предостаточно.
Он указал кивком на люк, намекая на “живые” игрушки в торговом зале. Я вновь поймала его пугающе мрачный и темный взгляд, и сердце пропустило удар. Оно, бедное, и так уже билось с неистовой силой, подобно хрупкой птичке стараясь вырваться из тесной клетки.
– Я дико голоден, и хочу поглотить тебя всю без остатка, – прорычал рыжий монстр, сверля меня обезумевшим взглядом. Его пронизанные вибрирующими нотками слова проникали в разум, одурманивая и лишая остатков здравого смысла. – Все эти дни я не охотился и не притрагивался к той колбе. Ждал тебя, и знал, что ты обязательно придешь. И вот ты здесь. Моя… Только моя Лира… Нежная, трепетная и пьяняще вкусная.
Он отпустил меня, позволяя ощутить обманчивую иллюзию свободы, но меня немного потряхивало от того, как звучал тембр его голоса. Тяжелый, бархатный, манящий. Он ласкал слух и поселял в душе нечто порочное, то, чему я не могла подобрать объяснение. И вместо бегства, я сама потянулась к нему. Возжелала сумасшествия, за которое обязательно будет стыдно, но которое было мне необходимо, словно воздух.
– Не понимаю тебя, Райден, – я старалась говорить спокойно и рассудительно, не срываясь на хриплый стон или придушенный всхлип ожидания. – Ты сам говорил, от тебя лучше держаться подальше, чтобы не стать очередной мертвой женщиной в твоей постели. Не забывай, что у меня маленький ребенок. А мы оба давно не дети, потому должны вести себя разумно и принимать взвешенные решения. Я сейчас ухожу, а мы потом поговорим где-нибудь при свидетелях.
– Вот именно, Лира. Мы взрослые и свободные люди. Вольны делать то, что нам нравится. Не стесняться в выражении чувств, – Райден взял меня за подбородок, и его властные прикосновения почувствовались на моей коже словно легкие ожоги, пробуждая неистовую страсть. – Насчет риска… В твоей крови сильная магия, и я знаю меру. Рядом со мной ты в безопасности, даже большей, чем там, наверху и на свободе, на городской улице.
– Ты обещал дать мне время, – умоляюще простонала я, вновь оказавшись в его жарких объятиях.
Откинулась назад, и с головы слетела енотовая шапка, а затоптанное молью пальто Райден сорвал с меня, не жалея мехового воротника и пуговиц. Я стояла перед ним и чувствовала, как обжигает взгляд посветлевших глаз. Как он жадно всматривается в вырез распахнутой рубашки и как моя кожа трется о грубую ткань, умоляя дать ей свободу.
– Время вышло, – прошептал он мне в ухо и принялся целовать шею, вытягивая из меня саму жизнь каплю за каплей и оставляя жгучие пятна алых засосов на нежной коже.
Я задыхалась в его объятиях, льнула сама, не в состоянии контролировать тело. И понимала, что даже если захочу, не смогу его оттолкнуть. Пальцы с жадностью хватались за его плечи. А я сгорала в пламени страсти и могла лишь извиваться в сильных руках. Неспособная больше возражать, спорить и противиться его натиску. Его до последнего судорожного вздоха…
– Лира, ты сводишь меня с ума. Когда ты рядом, со мной происходит просто невероятное. Я чувствую себя на удивление живым и цельным. Мне не приходится разрываться между дикими инстинктами и простыми человеческими чувствами. – шептал он проникновенным бархатистым голосом.
Рядом с ним я казалась себе такой маленькой хрупкой и беззащитной, что в сопротивлении просто не было смысла. Все, что мне оставалось – лишь сдаться на его милость и верить в то, что благовоспитанный аристократ не посмеет причинить вред слабой женщине.
