– Я была вынуждена! – начала Лали, но я ее перебил.
– Это я уже слышал. И чтобы у меня имелась полная картина всего случившегося, расскажи мне все от начала и до конца. А уже потом я буду разбираться, что со всем этим делать.
– Значит, теперь ты наконец готов меня выслушать? – съязвила я, изогнув губы в горькой усмешке.
Все то время, что ехали обратно в эту квартиру, я мучительно гадала об одном – замешана ли Лиля в том, что случилось? Была ли связана с появлением Родионова в этом уединенном доме? Думать, что меня предал последний близкий человек, отчаянно не хотелось. Да я так и не считала. Подруга говорила, что ее любовник мало что о себе рассказывал и я в это верила. Вот только по всему получалось, что он меня наверняка знал. И из тех немногих, с кем я пересекалась в последнее время, с полицией был связан только брат Валерии. Это было единственное объяснение. И самое очевидное.
Кроме того, которое я все же исключала. То есть – предательства Лили.
– Если бы мы поговорили тогда, ничего хорошего бы не вышло, – ответил Родионов после паузы, так и не сводя с меня глаз.
У меня было ощущение, что он буквально сканирует меня взглядом. Откинувшись на спинку стула, я положила руки ладонями на стол. Пусть смотрит и изучает сколько угодно. Мне больше не было смысла что-либо от него скрывать.
Во всей этой кошмарной ситуации меня успокаивало лишь одно: Илья не предпринял попытки забрать у меня Снежану. Не дал ни единого повода думать, что выгонит меня прочь. Но при этом все же считал, что меня нужно держать под присмотром. А значит, ему снова что-то наверняка наврали.
– Как видишь, даже с учетом того, что мы не поговорили, хорошего не вышло тоже.
– Потому что ты сбежала.
– Если бы ты меня выслушал, этого могло и не быть. Все, что я хотела знать – это то, что ты не отнимешь моего ребенка.
– Да с чего ты вообще взяла, что я собираюсь это сделать?
В голосе Родионова звучало неприкрытое удивление. Не в состоянии сидеть на месте, я встала и отошла к окну. Затем размеренно и отчетливо проговорила:
– С того, что мне так сказала Лера.
– Поподробнее, – потребовал Родионов.
Оглянувшись на него, я ответила :
– Я все расскажу. И, надеюсь, ты сделаешь то же самое в ответ. Я тоже многого не знаю.
Он подернул плечами :
– Окей.
Я снова отвернулась, не желая видеть спокойно-равнодушного выражения лица Ильи. Вместо этого сосредоточила взгляд на видневшейся внизу детской площадке. Каждый день там гуляли со своими детьми другие мамы – привычное и обыденное дело для всех них. А я была вынуждена бороться за то, чтобы оставаться рядом со своим ребенком. Чтобы вот так же, как они, гулять с дочерью и видеть, как она растет.
– Твоя жена появилась на пороге моей квартиры через три недели после появления Снежаны на свет, – начала рассказывать я. – Она сказала, что ты желаешь воспитывать ее сам.
– Да я вообще ничего не знал о Снежане! – перебил Родионов.
– Я тоже была удивлена. С учетом того, что несколькими месяцами ранее ты не пожелал меня видеть, а просто передал через охранника мне деньги на аборт. Или это был не ты?
Не знаю, почему мне так важно было это сейчас знать. Ведь имелись проблемы куда важнее чем правда о событиях того давнего дня. Да и после всего случившегося между нами с Ильей уже вряд ли могло что-то быть. И не имело никакого значения, поступил ли он тогда как свинья или кто-то сделал это за него.
– Я не помню, – ответил мне Родионов. – Я вполне мог это сделать и забыть.
Я усмехнулась.
– Да, я уже поняла, что все, связанное с той ночью, не задержалось в твоей памяти. В общем, – сделав глубокий вдох, продолжила я, – Лера сказала, что ты хочешь забрать Снежану, а она, вся такая благородная и всепрощающая, как Дева Мария, готова ее принять и простить твою измену. А еще – что у меня нет выбора, соглашаться или нет. Валерия ясно и доходчиво объяснила, что ребенка ты у меня все равно отберешь и что если я хочу оставаться рядом со Снежаной, то могу быть только ее няней. Потому что по документам это будет дочь Леры. И твоя.
– И все это время ты молчала, думая, что я могу отнять у тебя Снежану?
– Да. Я была запугана. Считала, что вы с Лерой заодно.
– Но разве я дал тебе повод думать, что способен на такое?
Я повернулась к нему с кривой улыбкой на губах.
– А разве я дала тебе повод считать, что я такая дрянь, которая способна продать свою дочь? Ты не знаешь меня, а я – тебя, вот и вся правда.
– Но ты сбежала, как только открылось, что ты мать Снежаны! – заявил Родионов обвиняющим тоном.
– Я сбежала потому, что боялась, что Лера наврет тебе что-то еще и ты меня выгонишь. Я боялась потерять дочь!
– Я бы так не поступил.
– Я тоже никогда не продала бы свою девочку! Но это просто слова, ведь так? Сказать можно что угодно. Тем более, ты тогда послушал Леру, а вот меня слушать не захотел.
– Это все? – уточнил Илья.
– Да, – кивнула я. – Теперь ты расскажи, как нашел нас.
– Мне позвонил брат Леры и сказал, что ты в его доме. И что его попросили помочь с поиском новой семьи для Снежаны. За деньги, разумеется.
Я презрительно и горько рассмеялась.
