Фера сжала рукой кисть мага, внимательно изучая выражение его лица: испуганное, шокированное, затем не верящее. Когда Сандро отдёрнул руку, Фера увидела, как в вырезе его мантии кожа приобрела характерный пурпурный оттенок.
– Всем спокойной ночи, – сказала Фера, не сводя глаз с Сандро, а потом повернулась и вышла.
У Феры было несколько дней, чтобы пожалеть о своей импульсивности.
То, как Сандро посмотрел на неё, когда сжимал в руке ремешок, было самым открытым взглядом, который Фера когда-либо видела – перед тем, как убежала, Фера смогла разглядеть неподдельный шок под его румянцем. Надо было выпрыгнуть из кожи, чтобы шокировать Сандро, который, казалось, всё на свете встречал сочетанием холодного гнева и едкого юмора.
Но Сандро краснел, как неопытный юнец, когда смущался. Действительно ли этот человек был таким развратным, как когда-то рассказывала ей Кассандра? Похоже, Сандро отвык от практики.
Фера решила больше не дарить ему подарков: это был момент тёмной прихоти, которая наверняка навлекла бы на неё враждебность мага. Не то чтоб у Феры было много опыта в таких вопросах, но даже она понимала, что шутить с привязанностями одинокого человека было опасно. И в Гавани не было человека более одинокого, чем Сандро. Его самопровозглашённый статус борца за свободу магов сделал его таким.
Соколица, какой бы пройдохой она ни была, никому из их товарищей не рассказала о случившемся и как-то вечером, во время карточной игры, многозначительно подняла брови, глядя на Феру и рисуя пальцем какой-то неопределимый узор на грязном столе. Когда Фера непонимающе посмотрела на неё, та наклонила голову к Сандро и одними губами произнесла слово: «Цветок».
Фера покачала головой, глядя на подругу, но та лишь развела руками.
«Следующим цветок передаст твоё внимание», – услышала она в голове голос Леверы. Сандро, словно услышав эту мысль, поднял глаза на Феру. Когда их взгляды встретились, рука Сандро потянулась к сумке на поясе, как будто проверяя, на месте ли она.
Тогда в груди Феры что-то вспыхнуло: она готова было поспорить на сотню монет, что подаренный ею платок был спрятан там, и что Сандро носил её кожаный ремешок в волосах. Маг был откровенен как прозрачный горный ручей, и Фера не была уверена, чувствовать ли себя польщённой или смущённой от этого. Наконец она остановилась на ошеломлении, и в груди её разгорелось странное тепло от этой идеи, прежде чем девушка вернула своё внимание к картам и бросила вызов Кассандре и Лаварелю, чтобы успокоить нервы.
На следующее утро они встали рано, чтобы отправиться в Сандермаунт, в отряд вошли Соколица, Варэль – та самая эльфийка-чернокнижница, Фера и Сандро.
За пределами города светило солнце, и волны мягко шуршали об утёсы. Если закрыть глаза, глубоко вдохнуть тёплый воздух и вообще не думать, можно было представить, что они отправляются на приятную прогулку.
К сожалению, Фера слишком хорошо знала, как обманчиво это побережье. Под скалами тут и там таились лабиринты пещер, некоторые из них вели в подземелья под городом, и порой можно было подумать, что у каждого горожанина в Галсе под полом есть либо тайный алтарь для кровавых жертвоприношений, либо перевалочный пункт для торговли контрабандой.
Слово «Свободный» в названии этого места, очевидно, означало в основном то, что здесь никто особенно не поклонялся закону. Оно никак не влияло на то, что подпольные рынки цвели работорговлей, а положение магов было самым тяжёлым из всех известных Фере регионов.
– Город больших возможностей, – любила говорить Соколица, вдыхая воздух, пропахший специями и вином.
Действительно, в сравнении с Галсом родной Ферин Эстер мог показаться замершим в своих вековых традициях, а родной Соколицин Алемар – слишком тихой и скучной гаванью, где ничего не происходило, кроме, разве что склок между лордами. Ну, и Сумеречного Нашествия. Оно было исключением.
– Что мы здесь делаем? – поинтересовалась Фера у подруги, когда они уже покинули город.
– О, тебе понравится! – радостно поделилась Соколица. – Капитан Стражи просит о помощи. В одной из местных пещер засели работорговцы.
– Тут в каждой пещере работорговцы, – фыркнул Сандро. – Эти что, какие-то особенные?
– Да. За них платят, – отозвалась Соколица.
Фера напряглась и потянулась к рукоятям кинжалом.
– Сандро, – ласково произнесла она. – Ты считаешь, что если работорговцы везде, то можно позволить им продолжать заниматься тем, чем они занимаются?
Сандро закатил глаза и, видимо, собирался ответить что-то едкое, но сказать ни слова не успел, потому что весь отряд завернул за очередную скалу, и те самые работорговцы посыпались на них со всех сторон.
Фера сразу же увидела главного – темноволосого смуглого мужчину в чалме и мрачного вида магической мантии. Она инстинктивно рванулась к нему, понимая, что только он здесь представляет настоящую угрозу, но и трёх шагов сделать не успела, как мощный поток ударной магии врезался ей в грудь и отправил в полёт.
