А я направился на улицу Постас.
Росендо Мендес по прозвищу Ришелье открыл рот от удивления, увидев меня около кинотеатра. Он еще больше постарел. Росендо тридцать лет работал билетером в этом старом кинотеатре, он начинал задолго до того, как здесь стали крутить только порнофильмы. У Ришелье были водянистые глаза в красных прожилках и все тот же крючковатый нос. В молодости он служил в городской полиции.
- Разрази меня гром! Тони, дружище, совсем нас забыл!
Мы пожали друг другу руки. На его форменной куртке не хватало трех пуговиц.
- Росендо, я ищу Дартаньяна.
- Но ведь он... он уже давно не...
- Брось ты, в самом деле. У меня для него есть работа. Я тоже уже давно не полицейский, так что успокойся.
Росендо вздохнул с облегчением.
- Он больше этим не занимается. Тони.
- Ты уверен?
- Да.
- Где его можно найти?
- Он захаживает в бары в районе Лавапиес. Ты ведь его знаешь.
Я взглянул на афишу. В тот день шли две кинокартины. Одна называлась "Влажные секретарши", другая - "Общая кровать".
- А у тебя как дела?
- Да так себе. - Он взглянул на часы. - Сейчас начнется самое интересное. Хочешь зайти? Я с тебя ничего не возьму.
У Росендо Мендеса по прозвищу Ришелье был свой бизнес. Точно зная, какие кадры стоит смотреть, он предупреждал своих постоянных клиентов, и те забегали всего на пятнадцать-двадцать минут на самые пикантные сцены. Много он с них не запрашивал, всего сто песет.
- Нет, Росендо, спасибо.
- Как хочешь. Сейчас начнется. Эта секретарша такое вытворяет со своим шефом...
Из магазина тканей напротив вышел толстый потный мужчина, воровато посмотрел по сторонам и направился прямо в кинотеатр. Его звали Басилио, он работал управляющим. Вероятно, сказал продавцам, что идет выпить кофз. Молча протянув Росендо сто песет, он вошел в пал.
- Времена изменились. Тони... складывается впечатление, что клиента больше не интересуют пикантные подробности и обнаженные женщины. Трудно поверить, но мужчины повально становятся жертвами процесса феминизации, чтобы не сказать хуже... У меня бывало в день по двадцать клиентов... а сейчас сам видишь... всего три. Это притом, что картины стали намного откровеннее. Показывают абсолютно все. Может, зайдешь, а?
- Нет, Росендо, спасибо. Я спешу.
Мы пожали друг другу руки, и я пошел вниз по улице Постас. Росендо крикнул мне вдогонку:
- Заходи как-нибудь в другой раз!
Я помахал ему рукой. Мимо прошли двое прилично одетых мужчин. Они торопились в кино.
Там, где раньше был магазин канцелярских принадлежностей "Папелерия Алемана", сейчас торговали гамбургерами. Бар "Небраска" переоборудовали под игровые автоматы. Все меняется, что толку сожалеть о прошлом, но я все равно никогда не пой?лу тех, кто предпочитает гамбургеры настоящей еде. Впрочем, это никого не интересует. Старинный бар "Флор" на площади Пуэртздель-Соль тоже больше не существует, сейчас на его месте расположился "Макдональдс". Никогда бы нe подумал, что такое может произойти.
23
В вестибюле Управления безопасности сидела девушка лет двадцати. Ее манера обращения с посетителями мало чем отличалась от поведения продавщицы в шикарном магазине мужской одежды.
- Добрый день, сеньор. Что желаете?
- Я хотел бы поговорить с комиссаром Фрутосом.
- Вам назначено?
- Нет.
- Минуточку. Сейчас узнаю, может ли он принять вас.
Как доложить?
- Антонио Карпинтеро.
Она набрала номер и назвала мою фамилию. В своэ время работу этой девушки выполнял старая развалина Сальвадор с дрожащими руками и усыпанным перхотью воротником мундира. Управление явно выиграло в результате подобной замены. Девушка повесила трубку и мило улыбнулась:
- Он вас ждет. Будьте любезны, предъявите удостоверение личности.
Она тщательно записала мои данные и вернула удостоверение вместе с пропуском. Я поблагодарил и пошел к лифту. Столь вежливое обращение с посетителями в полицейском управлении произвело на меня не меньшее впечатление, чем выигрыш в лотерею.
Двое упитанных, хорошо одетых мужчин вошли в лифт вместе со мной. С первого взгляда было видно, что они из тех, кто на работе не потеет. Один жевал с безразличным видом жвачку, другой внимательно рассматривал свои туфли.
На втором этаже я вышел. Здесь ничего не изменилось: обшитые старыми деревянными панелями стены, тяжелые портьеры, светильники в стиле деревенской таверны и даже бюст Франко в углу.
Я толкнул третью дзерь слева, на которой висела медная табличка "Главный полицейский комиссар".
Полноватая женщина лет пятидесяти в очках накидывала на плечи темно-сиреневую шерстяную шаль. Она посмотрела на меня так, как если бы я застал ее на толчке.
- Извините, но я уже ухожу, мне нужно домой, - нервно заявила она, хватая со стола огромную сумку. - Мы работаем до шести, а сейчас уже... Конечно, у него-то семьи нет, - она кивнула в сторону красивой резной двери, какие бывают в церквах. - Он проводит здесь все время... но у меня, извините, уйма дел. Бывают дни, когда я вынуждена оставаться допоздна, и это считается в порядке вещей.
