- Да, - сухо ответил он и посмотрел на меня утомленным взглядом. Глубокие морщины разрезали его лицо сверху вниз. Такие морщины чертит сама жизнь. - К несчастью, я его слишком хорошо знаю. Вы его друг?
- Пожалуй, друг - не совсем верное слово.
- Понятно. Он вам тоже подложил свинью?
Я переступил с ноги на ногу и отпил еще глоток.
- Мне он остался должен сорок тысяч песет за все выпитое и съеденное здесь. Для меня сорок тысяч - большие деньги. - Он бросил взгляд на пустой бар. - И это притом, что мы с ним из одной деревни, он дальний родственник моей жены.
- Сорок тысяч, - повторил я.
- Да, сорок тысяч.
Я отпил еще немного. У дверей бара шумели какие-то молодые люди в черном с наголо остриженными головами.
- Дон Хесус Маис, импресарио.
- Импресарио? Не смешите меня. Он всем запудрил мозги, а мы уши развесили. Никакой он не импресарио.
Обыкновенный торговый агент какой-то шоколадной компании из Вальядолида, впрочем, даже в этом я не уверен.
- Бармен вытер и без того чистую стойку. - Он вас тоже надул?
- Пожалуй, да.
Бармен продолжал надраивать стойку, описывая тряпкой круги. На улице раздался резкий звук клаксона.
- Сколько с меня?
- Сто пятьдесят.
Я дал двести. Дойдя до дверей, я обернулся.
- А девушка?
- Лола? - спросил он.
- Да, Лола.
- Уехала. Пару раз заходила сюда одна, а потом уехала.
Я вышел из бара, осторожно закрыв за собой дверь.
Было холодно. По улицам гулял пронизывающий ветер. Наступала осень, красивое, но не очень уютное время года в Мадриде.
Мне некуда было идти и нечего было делать в этом новом костюме "под английский твид".
Я побрел, сам не зная куда.
Мадрид, октябрь 1985 - август 1986
