Она возникла из воздуха и застыла метрах в пяти от охранников. Маленькая фигурка в кожаной одежде. Ее короткие волосы стояли дыбом, пряча в своем серебре острые лисьи уши. Шерсть на хвостах топорщилась, а широко раскрытые глаза стали совсем светлыми, почти белыми. Неуловимое движение и… пустота там, где только что находилась кровница. Следующим местом ее появления оказалась спина покусившегося на жизнь Хранителя четэри. Легкое и на удивление быстрое скольжение коготка под ткань его одежды — и смертельная метка на шее в подарок. Все произошло так быстро, что воин не успел среагировать вовремя. Какие-то доли секунды длиной в пол удара сердца. Он дернул плечом, пытаясь скинуть неожиданную ношу, но той уже и след простыл. Она просто исчезла… чтобы появиться вновь на спине другого охранника. Когда на покрытый трупами пол упал последний из них, Мая очутилась рядом с Арацельсом и, протянув руку, коснулась его запястья. Коснулась, чтобы оставить кровавое пятно на бледной коже неподвижного мужчины.
В этот момент Смерть осознал, что движется в их направлении. Когда именно он сорвался с места, память умалчивала. Тело действовало машинально, не требуя приказов разума. Он спешил на помощь и опаздывал. Все-таки опаздывал, несмотря на свою нечеловеческую скорость… на какие-то мгновения, стоившие жизни троим, а может, и не только им. Всплеск жгучей ярости утопил здравый смысл где-то на дне нахлынувшего чувства. Как бы не перемещалась эта маленькая дрянь, что бы с ней не происходило и чем бы подобные выходки не объяснялись, он все равно поймает ее и придушит. Медленно и со смаком. Прямо сейчас! И плевать на кровную связь, если она убила его друга. Чудовище в шкуре наивного ребенка, мерзкая гадина, усыпившая его бдительность. Как он со своим опытом и чутьем умудрился подпустить эту заразу так близко?
А Мая, словно издеваясь над его сорвавшимися с цепи мыслями, продолжала стоять напротив последней жертвы, держа его за руку и не делая никаких попыток снова испариться. Казалось, что эти двое застряли во времени и пространстве. Два каменных изваяния… два потенциальных мертвеца в окружении бездыханных тел.
Гнев слепит глаза, мешая видеть правду. Если бы Арацельс, очнувшийся от оцепенения, не прижал к себе девушку, Ангел с не по-ангельски перекошенным лицом как минимум покалечил бы ее, настолько агрессивным и резким был выпад его хищно расправленных пальцев, светящихся от прилива магической силы. Кровница обмякла в руках подхватившего ее мужчины, уронив на его грудь голову с опавшими и как будто потускневшими волосами. Она была в обмороке. Настолько глубоком, что его демоническое чутье не улавливало в ней никаких эмоций. Лишь слабое дыхание, да легкие колебания необычно окрашенной ауры говорили о том, что малышка жива. И, что самое странное, вполне здорова.
— Озверел, что ли? — отгородив галуру от взбесившегося друга, поинтересовался первый Хранитель.
— Она… — Смерть замолчал, переводя все еще горящий негодованием взгляд с хрупкой девичьей фигурки на мрачную физиономию собеседника, который, судя по всему, на тот свет не собирался даже с помощью универсального пропуска под названием "Кровная метка".
— Спасла мне жизнь, — сухо проговорил Арацельс. — А с тобой что?
— Со мной?! — белокрылый набрал в легкие побольше воздуха и с шумом выдохнул его. Синие глаза его сузились, а пока еще не утихший в душе гнев накинулся на новую мишень. — Скажи-ка мне лучше, Цель, что с тобой? Кругом все мертвы, девчонка без сознания, а ты, получив клеймо из ее проклятой крови, по-прежнему жив. Хотя до этого напоминал закостенелый труп. Что, демон тебя раздери, тут произошло?
— Сердце разбилось, — бледные губы Хранителя скривились в жалком подобии улыбки. А когда светлая бровь его собеседника вопросительно выгнулась, и взгляд из прожигающего стал настороженным, он нехотя пояснил: — Ты ведь помнишь, как это бывает, когда обрывается связь, открытая Заветным даром. Тебе ли не знать…
Смерть отвел глаза и тихо спросил:
— Катерина мертва?
— Нет.
— Тогда почему ты ее не чувствуешь? — снова уставившись на друга, поинтересовался четэри.
— Чувствую, — устало ответил Арацельс, продолжая прижимать к себе кровницу, обморок которой постепенно перешел в крепкий сон с легким намеком на эмоции, что, на его взгляд, было хорошим знаком. — Сейчас чувствую. А несколько минут назад я был уверен, что она погибла. Убить, заковать душу в кристалл… с хрупким человеческим существом это так легко сделать.
— Но твоя Арэ жива, — с нажимом на последнее слово, проговорил крылатый. Ему не нравилось странное выражение на уставшем лице ненормально спокойного собеседника. Это напоминало затишье перед бурей. Достаточно небольшой дозы "катализатора", и стоящий напротив него мужчина сорвется. Да так, что никому вокруг мало не покажется, включая его самого.
