Камни шуршали под их ногами, шелестела растревоженная ветром листва, где-то вдалеке заунывно кричала ночная птица… а они спешили к своей цели, все больше ускоряя шаг, несмотря на мелкие помехи. Быстрое движение вверх, длинный прыжок и… гора камней осталась позади. Недовольный треск витых зарослей кустарника, испуганно блеснувшие зеленые глаза потревоженного зверька… и вот совсем близко замаячила чернокрылая спина идущего впереди Камы. А дальше… метрах в трехстах от них — освещенная магическими огнями площадка. Уже были отчетливо видны верхушки столбов, но участки разноуровневой растительности, хаотично разбросанные по округе, мешали разглядеть, что происходит ниже. Чем ближе подходили Хранители к нужному месту, тем больше препятствий встречалось на их пути, будто сама природа стремилась скрыть от посторонних глаз последствия Аваргалы.
Смерть что-то говорил, но Арацельс уже не слушал его. Сделав еще несколько быстрых шагов рядом с крылатым спутником, он ни с того, ни с сего перешел на стремительный бег. Четэри тоже прибавил скорости, но догнать рванувшего сломя голову друга так сразу не смог. Даже способность передвигаться по воздуху не компенсировала резко увеличившегося между ними расстояния. Смазанной тенью блондин пронесся мимо Камы, перепрыгивая на бегу через заросли и камни. Полметра, метр… не преграда.
Он заметил Катерину, как только перед его натиском расступилась последняя стена кустов. "Жива!" Мысль сладким нектаром затопила сердце, заставив его приятно екнуть. Облегчение, радость и непонятно откуда взявшаяся нежность нахлынули пьянящей волной, мешая трезво соображать. Он смотрел на нее и ничего не видел вокруг. Только гибкий женский стан в ритуальном наряде, бледный овал ее лица, выбившиеся из высокой прически кудри и длинные ленты, лежащие на обнаженных плечах. Такая красивая… непривычно холодная в этих белых одеждах и в то же время родная, близкая… живая.
У него было много женщин. Хорошеньких и не очень, болтливых и тихих, умных и… разных. Свидания на одну ночь, а иногда всего на несколько часов. Он даже не помнил толком их лиц. Лишь слабое послевкусие, как бывает после дегустации необычных напитков, которые никогда больше не коснутся твоих губ. Со временем стиралось и оно. Мимолетные моменты удовольствия, физической и эмоциональной разрядки после долгих дней служения Равновесию, в которые вплеталось постоянное противостояние с ночной сущностью. Они были необходимы каждому Хранителю. И не один из них не отказывал себе в приятном времяпрепровождении, отправляясь в отпуск. Человеческая внешность, приправленная легким мороком на такие характерные детали, как глаза, и достаточное количество местных денег позволяли проводить отпущенные на отдых сутки в шести из семи миров с пользой, как для души, так и для тела. Арацельс не был исключением. Он щедро платил женщинам за их ласки. Деньгами, украшениями… всем, что они желали получить, кроме одного. Он ни к кому не привязывался. Покидая их, забывал и никогда не возвращался.
А потом появилась она. Одинокое Сердце из шестого мира. Зачем он решил подарить ей тетрадь? Чужой невесте, его будущей "сестре"… Сложно ответить. Она понравилась ему сразу, было в ней что-то особенное. Смелая и забавная, симпатичная и совершенно, на его взгляд, неадекватная. Но такая притягательная, что свой Дар он отдал ей с легким сердцем. И только потом понял, какую глупость совершил. У судьбы странные шутки. Она преподнесла ему "на блюдечке" ту, которую он, наверняка, выбрал бы сам, решись когда-нибудь отправиться на поиски Арэ. Но он не выбирал, ему ее навязали (или, может быть, подарили?), возложив на плечи непрошенную ответственность. Встреть Арацельс Катерину в один из отпускных дней, он даже не попытался бы заговорить с ней, не то, что провести совместную ночь… Просто потому, что уже никогда не смог бы забыть этих черных глаз. Никогда…
И вот она здесь. Целая и невредимая. И на душе так хорошо и радостно, что хочется глупо улыбаться, а в голове ни одной нормальной мысли. И только крутится, как заезженная пластинка, бесконечное: "жива, жива, его Арэ жива…"
Прошли секунды шального счастья прежде, чем мужчина обнаружил рядом с девушкой довольно специфический антураж. Огромная зверюга оплела ее бедра своими лапами-щупальцами, положив при этом трехглазую морду ей на плечо. В голове первого Хранителя, словно сигнальная лампочка, высветилось единственное стремление — убить тварь, чтобы освободить пленницу. Последнюю сотню метров он пролетел на такой скорости, что даже Смерть, решивший сократить расстояние с помощью крыльев, тихо присвистнул позади, поражаясь новым возможностям своего старого друга. Ринго, вцепившийся всеми коготками в его плечо, согласно крякнул, с интересом наблюдая за хозяином.
