— Ты… — я запнулась от сбивающих с толку ощущений, мешавших нормально соображать, но отстраниться не попыталась. Приятно ведь, черт побери! После такой напряженной встречи, несколько минут затишья в наших отношениях — просто подарок судьбы. Хоть поговорить нормально можно… угу. Сейчас только вспомню, о чем?
— Что? — склонив голову, тихо спросил он. И мне почему-то показалось, что губы его улыбаются.
— Ты это… знаешь выход из… из ситуации? — наконец, произнесла я то, что хотела.
Мужчина мгновенно напрягся, его руки прекратили движение, крепче сжав меня, то ли в стремлении защитить от всего на свете, то ли в желании придушить, чтоб не маялась. А голос, которым он ответил, словно ушат ледяной воды, окатил убийственной серьезностью:
— Конечно, — и спустя секунду пояснил: — Ты должна скоропостижно овдоветь, Арэ.
— Так-с, этот вариант мы уже слышали, — прямо посмотрев в его глаза, сказала я. — Почему бы просто не попросить развод?
— Развод? — удивился Арацельс.
Не поняла. У них что, пары не расходятся? Совсем-совсем? И это после того, как женятся, едва познакомившись? Уууу… бедные люди (если Хранителей и демонов можно так назвать), этак всю жизнь себе легко искалечить, существуя рядом с тем, кого не любишь. Или, того хуже, замарать руки в крови, прибив неугодную вторую половину, навязанную нерушимым обрядом. Кому от этого польза, спрашивается? Идиотизм какой-то. Или мазохизм? Третьего не дано…
— Да. Развод. То есть расторжение брака в силу какой-либо причины, — сказала я, а он не без ехидства уточнил:
— Это какой же?
— Как самый простой пример — не сошлись характерами.
— И всего-то? — его насмешка меня насторожила, а слишком пристальный взгляд заставил почувствовать себя неуютно. Дескать, мол, кормлю тут его сказочками про белого бычка, только время отнимаю.
— Ну, у нас на Земле разводы — обычное дело, — непроизвольно начала оправдываться я. — Разве Алекс вам не рассказывал?
— Законы отдельных миров — это не то же самое, что законы Таосса, которым подчиняется и Карнаэл и, судя по проведенному демоном ритуалу, Безмирье, — его ладонь легла на мой затылок и чуть надавила, вынуждая прижаться лбом к его груди. Опустив подбородок на мою макушку, мужчина сказал: — Ни брак, замешанный на обмене Магической Силой, ни тот, что происходит по закону Заветного Дара, не расторгаются. Хотя… — он задумался. — На ранней стадии, если супруги не были вместе…
Собеседник замолчал, и я, не выдержав ожидания, с надеждой спросила:
— Значит, можно попробовать решить вопрос, никого не убивая?
— Не думаю…
— Но попытка — не пытка!
— Это ты оптимистка, — с легкой, и что важно, доброй иронией пробормотал он мне в волосы. Объятия, немного ослабевшие за время обсуждения этой темы, стали крепче и вдруг… закаменели, растеряв свое живое тепло. Повеяло холодом, и я не сразу сообразила, кто был источником этого явления. Особенно после того, как услышала за спиной до боли знакомый голос:
— Какая трогательная сцена! А молодая жена, как я вижу, не страдала тут в одиночестве без мужа. Что ж… значит, я как всегда вовремя. Да, куколка?
О-о! Явился сокол синеглазый, чтоб ему на месте провалиться. И высказался в своем духе… Только как-то не правильно это все прозвучало. Его манера говорить, его обычные интонации, даже негромкий смешок в конце фразы… его! Но что-то явно не так с этим голосом, а я никак не соображу, что именно.
Вцепившись в плечи Арацельса, как утопающий в спасательный круг, я медленно повернулась и… обомлела. Удивительно, что мой жених не давится от смеха, глядя в упор на моего же… супруга. Бросив короткий взгляд на своего Хранителя, я с тоской подумала: "Лучше бы он смеялся".
— Лу? — уточнила я, третий раз осматривая вышеназванное создание с ног до головы и обратно. Мало того, что оно явилось не с неба, как раньше, а из-под земли, и теперь стояло, частично погрузившись ногами в синий пух разворотившего край площадки облака, так ко всему прочему этот уникум решил шокировать меня окончательно, прибыв сюда в… э… в весьма неожиданном прикиде.
— Нет, твоя бабушка, — насмешливо ответила мне девица в ярко-розовом сарафане, едва прикрывающем причинные места.
На лице ее, таком знакомом и узнаваемом, играли кокетливые ямочки, губы кривились в довольной ухмылке, а сапфировые глаза как обычно ничего не выражали. Теперь уже сухие волосы обрамляли лицо, все так же доходя до подбородка, шею обвивала тонкая шнуровка, на которой, собственно, и держалась та самая тряпочка, по форме напоминающая один из видов женской одежды.
