Вторая лапа по-хозяйски легла мне на колено, и я услышала тихое, но отчетливое: "Мое". Немногословно, но доходчиво. Угу. Приехали, что называется. Одно радует: огонь беснуется возле нас, но не жжет, лишь мягко согревает, не причиняя ни мне, ни, тем более, мохнатому созданию никаких неудобств. Странный огонь… Или это у меня странности со зрением?
Вторая попытка рассмотреть обнаглевшее чудище ожидаемых результатов не принесла. Пламя, танцующее вокруг этого существа, к сожалению, не оказалось плодом моего воображения, как и его грубые пальцы с острыми черными когтями, и морда, и густой ковер из красновато-рыжей шерсти, покрывающий почти все тело, кроме ладоней, груди и шеи с лицом… то есть сильно вытянутой, остроскулой физиономией с хищными крыльями прямого носа, чудовищной пастью без губ, из которой торчали огромные клыки, и прорезями золотисто-алых глаз. Ярких, диких… голодных!
Я сглотнула и попыталась высвободиться из хватки пламенного монстра, но он лишь крепче сжал мои бедра, переместив на них обе лапы. Ринго притих, наблюдая за нами, а я побледнела, почти физически чувствуя, как краска отливает от кожи, оставляя после себя неприятный холодок и легкое онемение. Такими темпами мне светит либо медленное помешательство, либо быстрый сердечный приступ. Еще есть вариант садистского издевательства рассудка, который решит досмотреть "представление" до конца, с особым цинизмом пронаблюдав финальную сцену, в которой данная зверюга с человеческими чертами будет разделывать меня на манер аппетитного барашка. Тряхнув головой в стремлении избавиться от неприятных мыслей, я моргнула и заставила себя улыбнуться (пусть нервно, пусть с перекосом, зато от души):
— А… где тут аленький цветочек растет?
Глубокомысленное заявление, ага. Действительно, с местной Смертью я уже знакома, он мало того, что мужского пола, так еще и без косы ходит, трупами не занимается, и вообще, красавец мужчина, если на рога внимания не обращать. С Духом Карнаэла мы тоже мило побеседовали, до сих пор холодок по коже пробегает. Даже с неопознанными сущностями в банках я умудрилась встретиться, и до сих пор жива. Так почему огромному мохнатому чудищу не быть на деле мягким и пушистым, как плюшевая игрушка? А взгляд голодный, так это привычка от тяжелого детства осталась. Вон Ринго притащили откуда-то ведь… так и этого пылающего "неандертальца" где-нибудь откопали и завезли в качестве местной фауны в Карнаэл. И вовсе не плотоядный интерес к моей скромной персоне он испытывает. И вообще, я невкусная, а может и того хуже! Меня даже собаки не кусают, отравиться боятся!
— Мргмррр? — поинтересовался монстр, приподняв густую бровь, над которой плясали в медленном ритме языки необычного пламени.
Ээээ, я что, последние фразы вслух сказала? Что ж, еще веселей изречения. Делаю успехи прямо на глазах.
Огненное существо тем временем тихо заурчало, поглаживая мою… эээ… мои джинсы, короче. И как, простите, это понимать? Меня сожрать хотят или облапать? Или сначала облапать, а потом сожрать? Никакие спасительные идеи среди хаоса бесполезных мыслей так и не проклюнулись, а монстровидный незнакомец по-прежнему не давал мне сдвинуться с места, продолжая нагло удерживать все в той же позе (не совсем приличной, кстати). Что-то я уже начала сомневаться в правильном определении его голода… Он же, голод этот, разным бывает.
Чудище потянуло меня к себе, я уперлась руками в его грудь, но с учетом разницы сил, пропахала ногтями по грубой коже, даже не пробив ее до крови. Ничего себе толщина! Ему и броня не нужна. А я, глупая, еще брыкаться изволю. Может, впасть в апатию и прикинуться мертвой? Я слышала, что животные теряют интерес к таким жертвам. Если, конечно, данный экземпляр не из числа падальщиков или, что еще хуже, некрофилов. Больно уж подозрительное у него поведение.
Я смотрела на грубо слепленную природой (или сумасшедшим генетиком?) морду и не могла оторваться от кровавого цвета радужек, в центре которых горели крошечные солнца, растекающиеся лучами по всей поверхности глаз. Красивых в своей чуждости и пугающих в ней же. Эти глаза не отпускали, они затягивали, как омут, завораживали, овладевая сознанием. Я не могла отвернуться от них, не могла даже моргнуть. Он медленно притягивал мое переставшее сопротивляться тело все ближе, а я смотрела и смотрела, ощущая будто бы издалека, как постепенно открываются полученные в хранилище корагов "дыры" в моей беззащитной против такого натиска душе. Страх исчезал, а вместе с ним ускользали и другие эмоции. Единственное, что для меня сейчас существовало — это его необычные глаза… багряно-красные в обрамлении темных и неожиданно длинных ресниц. Глаза наркомана, вкусившего сладостное зелье. Глаза, которые постепенно застилала золотистая пелена наслаждения, вытесняя из них остатки разума и заполняя их вожделением, граничащим с сумасшествием.
