Странная все-таки боевая трансформация у Хранителей. Для меня было бы понятней что-то большое, страшное с раскачанными мышцами, огромными когтями, клыками и прочими воинственными атрибутами. Эдакая биологическая машина-убийца, от одного вида которой противник готов капитулировать. А тут… красивый мужчина с белоснежными крыльями за спиной. Н-да… Ночная ипостась, по моему скромному разумению, больше на боевую трансформацию тянула. Во всяком случае, внешне. Хотя сам четэри со мной не согласился. Сказал, что сила и внешность далеко не всегда одно и то же. К тому же на заданиях дело до драки доходит крайне редко, чаще проблемы устраняются тихо и без свидетелей. Зато когда жертвами пространственно-временной сдвижки оказываются случайные переселенцы, облик ангела очень неплохо срабатывает для того, чтобы расположить их к себе и втереться в доверие, а потом благополучно вернуть в родные пенаты, слегка подправив память гипнотическим воздействием.
Покивав головой, я представила себе всю компанию видимых мной сегодня монстров радостно бегающую за несчастным попаданцем с криками типа "Не бойся нас! Мы хотим тебя спасти!" Ага-ага… и спасти, и душу отвести, и голод утолить, и вообще… А учитывая языковые барьеры, картинка приобретала все новые штрихи. Куда приятней общаться с красивым молодым человеком, пусть и крылатым. Уж, не знаю, упоминаются ли ангелы в легендах других миров, но, учитывая тот факт, что Смерть сейчас пребывает в похожем обличье, наверняка. Хотела бы я посмотреть на него в деле. А может, и не хотела бы. Ведь трансформация боевой не зря называется. Я же человек мирный… пацифист, можно сказать. Так что обойдусь как-нибудь без демонстраций. Тем более, вопросов помимо этого, тьма, а ответов… раз, два — и обчелся. Н-да, вопросы… и кому их задавать только? Разве что себе любимой. С моей буйной фантазией и ответы подходящие придумаются.
Четвертый Хранитель, как это ни печально, побыл с нами еще немного и изволил откланяться. Труба зовет и все такое У него, как выяснилось, еще осталась незавершенная работа, так что находиться в моем обществе дольше он, увы, не мог. Зато торжественно пообещал вернуться, как только закончит текущие дела. А пока попросил меня присмотреть за большеухим зверьком и за его постепенно меняющим облик хозяином, которого трогать категорически запретил. Даже если очень захочется отпинать его ногами или проредить шерсть на теле.
Кстати, о шерсти. Не подстричь ее, не, тем паче, повыдергивать у меня бы и без его предупреждения не получилось. Так как в один прекрасный момент она просто… вспыхнула ярким пламенем и исчезла, оставив вместо себя обычную черную одежду с серебристым узором. Даже обидно. С развлечением под названием "обнаженка" (не моя!), похоже, вышел облом. Ну, и фиг с ним. Полюбоваться чем и без этого было. Подверженный преобразованиям мужчина после вспышки выглядел почти как человек. Рост, фигура, лицо — все напоминало прежнего Арацельса, но длинные когти и звериная хищность в его чертах пока еще присутствовали. Он спал, а изменения шли своим чередом.
Несмотря на то, что за нашу безопасность четэри волновался, тащить меня с собой он не рискнул. К тому же кому-то следовало остаться с Арацельсом. То ли для охраны, то ли в качестве наблюдателя, я толком не поняла. С меня все равно никакого прока ни в первом, ни во втором варианте не было. Зато были подозрения насчет того, что Смерть таким образом решил устроить нам свидание без свидетелей. Он же, как обычно, отшутился, напомнив о моем горячем желании отыграться. Вот, мол, и возможность будет. Как только блондин очнется, вперед и с песней на баррикады… то есть отыгрываться. Ну, или просто поговорить по душам. Тоже вариант. Ага… оптимист рога… хотя нет, сейчас только крылатый!
Так я и осталась одна. Почти одна. "Спящего красавца" и Ринго я в расчет не беру. Потому что первый все еще в отключке, а второй после ухода четэри сделал несколько почетных кругов вокруг огромных валунов, парочка из которых превышала человеческий рост, и тоже отправился в объятия Морфея. Запрыгнув на один из камней-гигантов с наиболее плоским верхом, малыш свернулся клубком, поджал лапки и тут же отрубился, бросив меня на растерзание собственным думам.
