Золотая комната Британского музея известна, наверное, любому, особенно путешествующим иностранцам. Но я, коренной житель Лондона, никогда и не слышал о ней, пока Раффлс как бы между прочим не предложил туда заглянуть.
— Чем старше я становлюсь, Кролик, тем меньше меня интересуют твои, как ты их называешь, драгоценные камни. Что-то не помню, чтобы они когда-либо приносили хоть половину своей рыночной стоимости в фунтах стерлингов. Ну, вскрыли мы с тобой наш первый сейф, ты и не видел ничего — стоял с закрытыми глазами. Украли на тысячу фунтов, а сколько сотен получили? Ничуть не лучше было с ардагскими изумрудами, а уж с ожерельем леди Мелроуз совсем плохо, однако последнее наше дельце меня просто доконало! Всего одна сотня фунтов за товар, который стоит больше четырех, да еще тридцать пять фунтов отдали просто так, потому что за кольцо, которое я купил, оплатив, как дурак, наличными, я получил только десятку. Да пусть меня застрелят, если я еще раз когда-нибудь притронусь к бриллианту! Пусть он будет хоть Кохинор[1], эти огромные камни слишком хорошо известны, а резать их — значит уменьшать стоимость камней в геометрической прогрессии. Ну и, кроме того, опять эти барыги-скупщики, с ними я завязал, хватит. Ты говоришь об издателях, редакторах. Варавва[2] у Марло не был ни редактором, ни издателем, он был самым настоящим, прожженным скупщиком краденого, представителем подпольного воровского притона. Нам просто нужно организовать что-то вроде официально зарегистрированной артели воров, которую возглавил бы какой-нибудь старый фальшивомонетчик, радеющий за общее дело и взявший бы на себя всю коммерческую сторону.
Все это Раффлс пробормотал торопливо, с трудом, боюсь, не из опаски спугнуть проснувшееся во мне желание вернуться к прежней профессии, а потому, что мы, измученные июньской жарой, просидевшие в квартирке целый день, наконец-то в полночь поднимались на крышу дома немного проветриться. Над головой сияли звезды, внизу — огни Лондона, во рту у Раффлса попыхивала сигарета единственной любимой им старой марки. Я накануне тайком послал за коробкой таких сигарет, они прибыли как раз вечером, и вот — первым результатом была эта тирада. Я позволил себе опустить кое-что из его презрительных замечаний по причине их явно недостаточной обоснованности.
— И как же ты собираешься сплавлять свое золото? — спросил я по ходу дела.
— Да ничего нет легче, милый Кролик.
— А твоя эта Золотая комната, она что, так и набита золотыми монетами?
Раффлс только ухмыльнулся в ответ на мою насмешку.
— Да нет, Кролик, оно там в основном в старинных украшениях, и их ценность к делу не относится. Но золото есть золото во все времена: от Финикии до Клондайка; и если бы нам удалось очистить эту комнату, мы бы весьма неплохо заработали в конечном итоге.
— Как?
— Я бы переплавил золото в слиток и, не мешкая, ввез бы его на родину из США.
— А потом?
— Заставил бы Английский банк оплатить стоимость слитка в твердой валюте. Да и ты мог бы сделать то же самое.
Разумеется, поэтому я и помалкивал, оставаясь в роли отрицательно настроенного оппонента, придерживающего свое мнение при себе. Мы тихо, как кошки, босиком разгуливали по прохладной черной плоской крыше.
— А как ты надеешься вынести столько золота, — спросил я наконец, — чтобы действительно все окупилось?
— Вот это уже серьезно! — с чувством произнес Раффлс. — Поэтому предлагаю пока только отправиться на разведку, только посмотреть, что там есть. Может, найдем местечко, где можно спрятаться на ночь, боюсь, это для нас единственный шанс.
— Ты там был когда-нибудь раньше?
— Нет, по крайней мере с тех пор, как они приобрели один стоящий предмет, который легко унести и который, как я понимаю, должен быть там выставлен. Я как-то читал о нем; не помню где, но точно знаю, что это большая золотая чаша стоимостью в несколько тысяч. Несколько очень бессовестно богатых людей собрались вместе и подарили стране эту чашу, а два просто бессовестных типа намерены заполучить ее для себя. Кролик, мы ведь можем сходить и взглянуть на нее, как ты думаешь?
Думаю?! Я схватил его за рукав.
— Когда? Когда? — затараторил я.
— Чем скорее, тем лучше, пока дорогой Теобальд не вернулся из свадебного путешествия.
Наш специалист по медицине неделю назад женился, его не было в городе, и, к счастью, никто из коллег не заменял его — по крайней мере в той существенной части его практики, которую составлял Раффлс. Мы прекрасно понимали, почему, по мнению доктора Теобальда, такое решение было бы совершенно неприемлемым. Я, со своей стороны, ежедневно отправлял ему скучнейшие отчеты, а также телеграммы — утром и вечером, — в оттачивании текста которых немалое участие принимал и Раффлс.
— Ну так когда же, когда? — Я, кажется, уже повторялся.
— Завтра, если хочешь.
— Только посмотреть?
Остальное меня не смущало.
— Конечно, Кролик. Семь раз отмерь, а один…
— Хорошо, — вздохнул я. — Но уж завтра точно!
Именно завтра все и произошло.
