Автор этого очерка Герой Советского Союза вице-адмирал Н. М. Кулаков — один из руководителей героической обороны Севастополя. В годы Великой Отечественной войны Николай Михайлович Кулаков был членом Военного совета Черноморского флота.
Передо мной письмо из Риги, от Николая Александровича Колтыпина. Письмо небольшое, всего полторы страницы. В нем названо несколько фамилий. Припоминаю — это боевые товарищи Колтыпина. Отважные подводники. Мысли возвращают меня в Очамчире военного времени. Там около двадцати семи лет тому назад произошла моя встреча с экипажем подводной лодки М-32, которую привел из тяжелого похода ее командир капитан-лейтенант Колтыпин.
Я слушал доклад командира и восхищался мужеством, мастерством и непоколебимой стойкостью подводников. Осунувшееся, усталое лицо Колтыпина освещалось доброй улыбкой, когда он говорил о своих подчиненных:
— С такими людьми я пойду куда угодно, какие бы опасности ни ждали впереди!
Это был уже второй случай, когда подводники выходили победителями из, казалось бы, безвыходного положения. Ну, а первый, описанный Леонидом Соболевым в рассказе «Держись, старшина», стал хрестоматийным примером мужества и выдержки советских военных моряков.
В один из рейсов М-32 доставила в осажденный Севастополь снаряды и бензин. Моряки выгрузили боезапас и откачали горючее. Лодка погрузилась, чтобы дождаться ночи и выйти в море. В светлое время суток она сразу бы попала под ураганный огонь противника. Необходимо было пробыть под водой с пяти часов утра до девяти вечера. В трюмах скопились остатки бензина, который начал испаряться. Через некоторое время воздух в лодке так насытился его парами, что люди стали терять сознание. Вскоре способность действовать сохранилась только у двоих: у капитан-лейтенанта Колтыпина и у главного старшины Пустовойтенко. Но вот и командир почувствовал, что в любую секунду может потерять сознание. Тогда он вызвал Пустовойтенко и приказал ему держаться во что бы то ни стало: «Считайте это боевой задачей, если заснете — все погибли…».
Коммунист Пустовойтенко продержался. В назначенное для всплытия время он попытался вывести Колтыпина из забытья, но безуспешно. Тогда главный старшина перетащил, командира в центральный пост. Затем продул среднюю цистерну. Лодка всплыла под рубку. В открытый люк хлынул свежий воздух…
Вытащив командира на мостик, Пустовойтенко включил корабельную вентиляцию, продул главный балласт. Один за другим начали приходить в сознание моряки…
В политдонесении командованию об этом походе начальник политотдела бригады подводных лодок полковой комиссар А. Загорский писал: «Это не просто смелость. В основе ее ярко выраженная преданность Родине, сознание своего долга, доходящее до самопожертвования». Нельзя было не гордиться людьми, находившимися в шаге от смерти и победившими ее.
Беседа с подводниками помогла воссоздать детали второго и героического похода экипажа М-32.
Пасмурным октябрьским утром 1942 года подводная лодка вышла в море. Это был 15-й боевой выход «малютки». Лодка некоторое время находилась в ремонте, и подводники с радостью ощутили, как свежий ветер накренил корабль…
По правде говоря, многим в экипаже казалось, что прежние походы лодки были не столь уж и героическими, как иногда о них говорили. Несколько раз М-32 ходила в разведку и возвращалась с ценными сведениями: под артиллерийским обстрелом и бомбовыми ударами прорывалась в Севастополь, доставляя его защитникам продовольствие, горючее и боеприпасы, вывозя из города раненых. Но действовать на вражеских коммуникациях, выходить в торпедную атаку ей не приходилось. А ведь это — главная боевая задача подводников. О ней и мечтали они.
14 октября лодка прибыла на позицию. Ждать противника пришлось недолго. Командир увидел в перископ дым. Пошел на сближение. Но дымил буксир — цель неподходящая. Через некоторое время на горизонте показался конвой. Колтыпин выбрал для атаки один из кораблей. Сделал расчеты. В 13 часов 42 минуты был произведен залп. Две торпеды, посланные рукой парторга Сидорова, устремились к цели. Через 45 секунд подводники услышали глухие взрывы.
Мелководье затрудняло послезалповое маневрирование, и командир приказал заполнить цистерну быстрого погружения. Лодка легла на грунт на тридцатиметровой глубине. Остановили гирокомпас и все механизмы. В наступившей тишине особенно гулко пророкотали винты сторожевых катеров. Этот звук почти слился с разрывами глубинных бомб. Погас свет. В центральный пост начала поступать вода.
