– Если и дальше так пойдет дело, – с негодованием подумал Андрей, то я не наскребу достаточного количества английского, чтобы понять их весеннее чириканье.
Боже, сделай так, чтобы они говорили по – русски, пусть с акцентом, но – по – русски.
Господь услышал его молитву, и Елена откликнулась уже на ломаном отечественном.
Будучи невысокого мнения о возможностях женского общения, Андрей изумился: разговор двух дам являл собой эталон деловитости и четкости.
– Оффшорная компания «Бигон», – сказала Нина, и Андрей вспомнил, что безналоговые фирмы продавались на Кипре, как рассказывал ему знакомый предприниматель, уже с готовыми названиями – часто искусственно звучащими.
– Номер счета, – с акцентом попросила Елена, и Нина перечислила длинный ряд цифр.
– Слово-пароль, – напомнила киприотка.
– Борьба! – с пионерской готовностью противостоять превратностям судьбы воскликнула Задонская, и Елена доложила ей, что вчера на счет «Бигона» поступила сумма в двадцать тысяч долларов.
Деньги прошли через банк – корреспондент в Нью – Йорке. Отправлены из Москвы, из «Тигрис – банка».
Нет сомнений, что в этот момент и Нину, и Андрея озарила одна и та же догадка:
– «Тигрис – банк» – это ведь Михаил Пращур!
Закончив прослушивание разговора, Андрей сосредоточился.
Итак, найдена частичная разгадка слов «задаток внесен», а именно: ясно, какая сумма и куда поступила.
Но от кого?
От самого Пращура?
Или от одного из многочисленных клиентов банка?
Удастся ли это установить?
Раздался щелчок – Андрей вздрогнул, сработал кодовый замок и в комнату стремглав вошла Лиза.
Успевшая дома переодеться, она была сейчас в джинсовом костюме и выглядела очень собранно и спортивно.
Заварив кофе, компаньоны уселись возле низенького столика и стали обмениваться информацией и своими впечатлениями.
Лиза рассказала о наивной версии Лу – Лу относительно нападения на нее Первого, о стычке с Рибоком, о его надрывной истерике. Андрей, в свою очередь, доложил о «говорящем» зеркале Задонской и о ее нежданном обогащении.
– Что мы имеем? – с требовательной интонацией, как человек, вопрошающий сам Фатум, произнесла Лиза, и Андрей начал перечислять, словно перебирал четки:
– На дальнем ласковом острове умерла – странной скоропостижной смертью – Настя Храмцова. Кто – то – скорее всего ее приятельница Лу – Лу – не поверил в естественность кончины. Кто – то подложил записку на салфетке Кате, сестре погибшей.
– И это явилось поводом нашего появления в клубе, – подхватила Лиза, не выносившая, как и все женщины мира, долгого молчания. – В подслушанном мною ее разговоре с Колей – Рибоком прозвучали намеки о том, что у Лу – Лу имеются подозрения. Это смутная часть дела. Его ясное зерно – браслет.
– Похитив его на время, мы узнали о Князе, – пробормотал Андрей, – то есть о загадочной фигуре, на роль которой может претендовать практически каждый из известных нам по клубу людей.
– Исключая Ирену Лунц и Нину Задонскую, – заметила Лиза. – Ибо если за кличкой «Князь» скрывается женщина, то надо предположить необычную сексуальную ориентацию этой Князь – бабы, а у нас, по моему мнению, нет никаких деталей, указывающих на лесбиянство.
– Согласен, – кивнул Андрей. – Вернемся к основной канве рассуждений. Браслет зачем – то понадобился Рибоку. Хотел ли он вернуть его себе как хозяин, носитель клички Князь, или вещица понадобилась, чтобы припереть к стене истинного Князя?
– Как бы то ни было, Рибок взбеленился, узнав, что Лу – Лу не вернет браслет, и подбросил ей дохлую крысу. Что это: детская выходка?
– Или аналогичное итальянской мафии, подбрасывающей намеченной жертве дохлую рыбу, – предупреждение с учетом местного колорита? – Андрей отхлебнул кофе и напомнил: – Заметь, подъехав на колесе к нашему столику, Коля – Рибок намекнул, будто что – то видел в бинокль на Средиземном море.
– Кстати, – встрепенулась Лиза, – и Лу – Лу не раз туманно высказывалась об акулах и акульем плавнике.
– Что же это за пресловутая акула? – Андрей задумчиво покачался в кресле. – Напоминание о расхожем в эпоху социализма образе империалистической акулы, всё пожирающей на своем пути?
– Но Лу – Лу – юное создание, – засомневалась Лиза. – Она формировалась в перестроечное время, и с советскими идиомами практически не знакома.
– Тогда это указание на реальную деталь, – Андрей возбужденно стукнул по столу указательным пальцем.
– Ты имеешь в виду мелькнувшую на поверхности деталь снаряжения аквалангиста? – догадалась Лиза. – Я сама уже думала об этом. Теперь меня интересует, кто слышал пусть невыявленную, скрытую в подтексте, угрозу Коли – Рибока?
– Ответ прост: все мои соседи по столику. Никита Калюжный, Сергей Ягунин, Нина Задонская, – Андрей помолчал и добавил: – Кстати, и Михаил Пращур. Он сидел за соседним столиком, но был сориентирован на нас: наклонялся, бросал шутки, прислушивался.
– Сюда же присовокуплю Ирену Лунц и Леонида Гридина. Рибок постоянно вращается с ними, невоздержан в словах.
Подлив остывающего кофе напарнику и себе, Лиза продолжила:
