Что-то неправильное в этом было: все же нужно думать о будущем малыше, а не о своей личной жизни, но я так устала быть одна, устала от Хэйсов с их постоянным обманом и угрозами, устала от чужой страны, где даже поговорить толком не с кем, что очень остро и срочно нуждалась в порции теплоты и человеческого общения. И вообще. Это Гаррет меня поцеловал, я не напрашивалась и не провоцировала. Разве что самую малость.
За окном уже начался традиционный дождь. Кажется, здесь он шел чаще и охотнее, чем знаменитый английский. Зато не было таких сильных перепадов температуры, как у нас, и это радовало. Наверное, я бы с удовольствием осталась здесь, в окрестностях Дублина, в домике незнакомой мне Киарин, рядом с огромным парком, в котором каждое утро бегает Гаррет О'Келли.
Они с Байтом вернулись через несколько минут после того, как полил дождь. Оба одинаково мокрые и недовольные друг другом. Гаррет сразу же утащил пса мыть лапы и сушить шерсть, а я пока поставила греться чайник. Все же у настоящей ведьмы всегда должно что-то кипеть и зловеще ухать. Хотя с последним неплохо справлялись эти двое, по звукам уже разгромившие ванную.
Первым ожидаемо прибежал Байт, он потерся о ноги и сразу же проверил миску, достаточно ли в ней его любимой собачьей каши.
— Чертов Кленси решил лично измерить глубину всех луж, которые встретились по пути. В родословной этой псины точно затесались выдры.
Гаррет на ходу вытирал полотенцем мокрые волосы и улыбался, широко и открыто, будто ему в самом деле понравилось гулять под дождем с моей собакой или есть сгущенку, наверняка непривычную и приторную на его вкус.
Также, не сбавляя скорости, он повесил полотенце на спинку стула, подошел вплотную и снова поцеловал меня, на этот раз жарче и требовательнее, но по-прежнему не переходя рамки приличий. По крайней мере его руки лежали точно на моей талии и ни разу не сместились выше или ниже, хотя по тому, как жадно он целовал мои губы, как смотрел в глаза в то время, когда переводил дыхание, становилось ясно — суровый гард О'Келли был бы совсем не против проверить, что прячется под моей футболкой. И это даже немного будоражило. Как сладость запретной мысли, предвкушение того, что будет намного позже, если будет, конечно.
— Почему “Кленси”? — я чуть отстранилась, не потому, что устала целоваться, а потому, что нужно было сделать перерыв. В первую очередь — ему.
Гаррет вначале нахмурился, затем сам взял полотенце, отнес его на место, а вернувшись, сел уже за другой конец стола, будто специально подальше от меня. И сам достал одну вафлю, обмакнул ее в сгущенку и быстро сжевал.
— Наш эксперт в лаборатории. Такая же хитрая самовлюбленная задница. Но к Кленси всегда можно подойти с не совсем “чистым” образцом и этот парень не спросит, где что было откопано.
— Занятно. Я же не поздравила тебя с поимкой Зверя, — я разлила чай, но к своему пока не притронулась, разглядывать О'Келли было интереснее.
Когда он говорил о работе или том, что подозревает меня в шпионаже, становился очень серьезным и строгим. Наверняка преступники опасались такого стража. Но, могу поспорить, он не из тех, кто будет вымещать плохое настроение или обиды на неудачи на жене или детях. Интересно, а почему у него никого нет? Гаррет интересный мужчина, пускай не с самым ровным характером, но без червоточин или гнильцы. И внешне он весьма и весьма… Эх, как хорошо, что мама очень далеко и не знает, о чем думает и чем занимается ее дочь.
— Не с чем поздравлять. Без малого два года пытался вычислить его, а в результате вышел через такую цепочку глупостей и бреда, что рассказывал комиссару об этом при закрытых дверях. А еще признался, что это ты подсказала мне про кровь. В конце же просто украл стакан с водой для экспертизы на ДНК. Представляешь? Подсовывал его парню, пока тот не откажется, чтобы втиснуться в “мусорный закон” — все выброшенное считается собственностью города и может быть взято на экспертизу без согласия подозреваемого. Такой вот я гребанный гений сыска. Все знают, что если попадается унылое дельце, ради которого нужно перекопать гору мусора и дерьма, опросить пару сотен человек, искать автомобиль по куску краски, довести кого-нибудь до той точки, когда он признается сам, или любая другая чушь, не завязанная на интеллекте, нужно звать О'Келли.
— Но ты его поймал, — я положила ладонь на руку Гаррета и погладила его большим пальцем. — Не важно как. Поймал и точка. Не думаю, что работа следователя состоит в том, чтобы сидеть в красивом кабинете и расклеивать снимки по белой доске. А если твои методы работают, значит, они имеют право на жизнь. Я бы не смогла расследовать ни одно дело, так что для меня любой полицейский — гений сыска. Не принижай себя.
