Валентайн никогда еще не видел порно. Дома его воспитывали строго, тщательно контролируя все, что он читал или смотрел, а учебники, раскрывающие особенности взаимоотношения полов, предоставляли информацию исключительно с научной точки зрения. Происходящее наэкране вызвало тогда у него одновременно стыд и возбуждение. Но все же преобладало любопытство. Он охотно смеялся, когда его новые друзья соревновались в остроумии. Вместе со всеми комментировал происходящее на экране, подбадривал мужчину, давал глупые советы девушке и требовал у невидимого оператора показать лица участников. И их показали. С ужасом Валентайн узнал свою мать и Георга Пятого.
В тот же день он сбежал из города. Он слонялся по разным городам королевства, нигде долго не задерживаясь. Пользуясь автостопом, уезжал все южнее, убегая от надвигающейся осени. Зарабатывал на жизнь мойкой машин, доставкой всякой всячины, сбором стеклотары и еще много чем недостойным маленького арха. В конце концов, его нашли и вернули к матери и дяде. И сколько ни пытал его дядя, сколько ни рыдала мать, он так и не сказал о причине своего бегства. Как ничего не сказали Ричард и его компания. Дядя пытался угрожать, мать молила и плакала, оба хотели знать причины столь вопиющего проступка. Он молчал. Все воспитательные меры он принимал с высокомерно-отстраненным выражением лица. Эта маска стала его спасением и от родичей, и от Ричарда с его дружками, и от многих других, стремящихся ужалить посильнее своими насмешками или искусственным сочувствием. Он обзавелся своей личной непробиваемой защитой, от которой как горох отскакивали насмешки, жалобы, угрозы. И только раз в год защита давала сбой.
– Мой принц, все готово. – Парикмахер развернул Вэла к огромному зеркалу.
Безукоризненная прическа и маникюр, идеально сидящий костюм, привычное равнодушие на лице – можно было отправляться на встречу к отцу.
Рано утром сонная Шери вышла за северные ворота. Переулок был пуст. Ни машин, ни людей. Кто мог, разъехался на выходные по домам, остальные отсыпались после тяжелых студенческих будней.
Она зевнула, глядя в не по-осеннему голубое небо, раздумывая, подождать еще немного или вернуться домой. Последнего хотелось очень сильно. Снилось Шери теплое море и белый прибой, и мягкий песок, пружинящий под легкими ногами. Хорошо! Она блаженно прищурилась, мечтая сохранить эти ночные впечатления, на которые вдруг расщедрилась дырявая память.
Рев мотора разорвал утреннюю тишь-благодать, а вскоре показался и источник шума – большой и черный байк. Он резко затормозил перед Шери, поднявшись на дыбы как норовистый конь. Байкер в кожаной косухе стянул шлем и насмешливо посмотрел на Шери.
– Ты поразительная девушка.
– Почему? – насупилась она, подозревая, что это не комплимент.
Она угадала.
– Я тебе дал карточку с неограниченным лимитом. Что тебе мешало нормально одеться?
Глаза Шери заметались. Вчера она забегала к Истер, но комната оказалась закрыта. С другой стороны, Валентайн оказывается не против, что она по-прежнему у Шери. И вообще, он что, сказал, что она ужасно выглядит? Шери обиделась.
– У меня не было времени, – буркнула она, засовывая руки в карманы своей темно-серой толстовки. – А потом, вы говорили купить только платье. А я купила не то… И вот.
– И ты решила меня наказать? – вскинул он бровь.
Шери бросила на него быстрый взгляд. Она уже научилась немного разбираться в оттенках его невозмутимости. Сейчас они были скорее позитивные, чем негативные, но все равно стало обидно.
– Мне уйти?
– Садись, – вздохнул он, снимая рюкзак, из которого был извлечен второй шлем. – Ездила когда-нибудь на мотоцикле?
Память Шери хранила об этом молчание.
– А что надо делать? – уточнила она.
– Иди сюда.
Он надел на нее свой рюкзак, отрегулировав ремни так, чтобы тот сидел на Шери как влитой. Потом водрузил ей на голову шлем и затянул.
– Сейчас садишься сзади и обхватываешь меня руками. Во время движения не крутишься, не елозишь, а крепко прижимаешься ко мне. Ясно?
– Да, – с некоторым сомнением отозвалась Шери.
Дороги были пусты. Они быстро выехали за город, и Валентайн прибавил скорость. Небольшие дома с огородами сменялись полями и перелесками. Шери обвыклась и начала получать удовольствие: скорость пьянила, будоражила, вызывала желание смеяться. Балансировать на грани смерти и жизни. Она понимала, что малейшая неточность водителя оборвет их жизни, но знала, что Валентайн никогда не допустит такой неточности. И она вжималась в него не только от страха быть сдернутой с мотоцикла встречным ветром. Она прижималась к нему, потому что он был надежен, ей нравилось полностью доверять ему, нравилось быть с ним одним целым.
