И эта компания по каким-то неведомым причинам припёрлась к Мудрости Ноя, встала прямо перед ним и уже минуты три так стояла.
Мудрость был на редкость спокойным, не любящим суету, никогда не срывающимся человеком. Не совсем человеком, если быть более точным. И только благодаря этому он смог внушить себе, что ни капли не раздражён неадекватным поведением членов его Семьи. Особенно поведением этого странного, лежащего без сознания подростка. Судя по серой коже и стигматам на лбу, он тоже был членом их Семьи.
— В чём дело, господа? — предельно вежливо поинтересовался Мудрость.
Чёртова Мечта, больше всего на свете обожающая вносить хаос даже в само понятие порядка, хихикнула и, вцепившись в рукав Удовольствия, задорно провозгласила:
— Я же говорила, что он не поймёт!
— Я был о тебе лучшего мнения, — меланхолично протянул Тикки и положил подростка на ближайший стол.
Мудрость, теперь уже точно уверенный, что причина причинённого ему беспокойства в этом пацане, подошёл и рассмотрел того получше. Первое, что бросалось в глаза помимо того, что он был Ноем, был запах гари, который успел наполнить всю комнату. Правда, необходимо добавить, что дым скорее бросался в нос, а не в глаза, но Мудрость из-за таких мелочей никогда не прерывал цепочки своих частенько гениальных размышлений.
Мальчик был совсем молод, сильно обожжен и вывален в грязи. Это казалось странным. Хотя бы потому, что у Ноя все эти раны должны были мгновенно зажить. Однако эти стигматы и серая кожа…
— Это Ной, — наконец-то выдал он.
— Чудеса эрудиции, — отозвался Тикки, но тут же осёкся, увидев, КАК Мудрость на него посмотрел. Если у Мудрости и было что-то поистине эффективное против буйных членов Семьи, так это уничижительные взгляды, которые обещали адресату такое…. Что даже близнецы Узы переставали его доставать и тихонько уходили вон, предпочитая в пути сливаться с тенями, прячась в тёмных углах. А Узы настоящего поколения Мудрость считал своим персональным наказанием. Правда, он не мог вычислить, за что.. Но ведь и у гениев бывают просчёты, не так ли?
В общем, прерывать Мудрость в момент его работы обычно никто не решался. И Семья до сих пор отходила от той истерики, которую он устроил, когда его вывел из себя мальчишка Уолкер. И если там, на людях, те же Удовольствие и Алчность прикалывались над ним, то, как только они вернулись в Ковчег, сразу об этом пожалели. Во время истерик Мудрость никогда не стеснялся использовать свои способности на членах Семьи и в итоге вполне удачно внушил Узам, что они всеядные белочки, Удовольствию, что он умеет летать (без сомнения, забавно было наблюдать за тем, как он раз за разом забирался на башню и пытался оттуда «взлететь»). Роад сразу же смылась вон, аргументируя это необходимостью оказать помощь Графу, а вот Шерил запомнит свой кошмар до конца дней. Вайзли “совершенно нечаянно” внушил ему, что он убил Роад. Так что основные разрушения в Ковчеге были устроены именно Алчностью, а Мудрость вообще был тут не при чём.
А сейчас они снова доставали его непонятно зачем. Принесли к нему этого странного Ноя…
— Стоп. А что это за Ной?
Роад и Тикки настолько выразительно посмотрели на него, что Мудрость даже без построения сложных логических цепочек понял – именно с этим вопросом они пришли к нему. Вся Семья была в сборе, кроме разве что считавшегося погибшим Четырнадцатого.
Это следовало обдумать.
Мудрость вообще никогда не говорил то, что только пришло в голову. Ему было необходимо повертеть появившуюся идею туда-сюда, убедиться в том, что её существование возможно, и только после этого высказать лишь хорошо продуманный намёк на эту самую идею.
Поэтому Мудрость пытался вычислить, какова вероятность, что этот подросток может оказаться Четырнадцатым, если тот должен был быть давно мёртв. Однако, в последнее время все постоянно твердили о том, что Четырнадцатый каким-то образом оказался в седовласом экзорцисте, который однажды вывел из себя Мудрость. Да и Графу стало плохо из-за этого отступника, а значит, он вполне может им быть.
— Возможно, это Четырнадцатый.
Удовольствие приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, но промолчал. Мудрость мог буквально угадать благодаря своим вычислениям, что Тикки собирался попросить его думать побыстрее. Однако члены Семьи отлично знали, что именно эту фразу Мудрости говорить нельзя ни в коем случае. Иначе может случиться «что-то непоправимое», как любила говаривать Роад.
