Гиффорд воспользовался этим, чтобы высказаться:
– Вы заодно с контрабандистами, как и старый граф.
– Ошибаетесь, Гиффорд! – возразил Кон. – Какой вам вообще смысл ловить капитана Дрейка? Следом за ним придет другой, потом еще.
– Ловить контрабандистов – мой долг, милорд, а вы преступник, если этому препятствуете.
Кон вздохнул:
– Препятствую? Господь с вами! Да я просто не могу позволить одному сумасшедшему стрелять в детишек.
– Но вы признаете…
– Что? Я граф Уайверн! Какой из меня контрабандист? – Кон поднялся и поднял Гиффорда. – Придите в себя.
Едва почувствовав свободу, Гиффорд выхватил из кобуры, притороченной к седлу, пистолет.
– А вот и свидетель, – сказал Кон, заметив Хока, который появился из-за валунов и направился к ним. – Вы знаете, в нашей стране за хладнокровное убийство пэра Англии отправляют на виселицу.
– Что здесь происходит, лейтенант? – несмотря на гражданскую одежду, властный тон Хока выдавал в нем старшего офицера. – Там, внизу, солдат угрожал мне и моему другу, потом каким-то детям, потом молодой женщине, обратившейся к нему за помощью. Вы его командир, сэр?
Гиффорд опустил дуло пистолета.
– Мы ловим очень опасных контрабандистов, сэр.
– Я граф Уайверн, – сказал Кон, – а это местный офицер таможенной службы, лейтенант Гиффорд.
Гиффорд встал навытяжку, сказав:
– Должен ли я понимать, что вы готовы взять на себя ответственность за происходящее?
– Отнюдь нет, лейтенант. Теперь, когда вы несколько остыли и пришли в себя, вы и сами сообразите, что делать дальше.
Гиффорд в отчаянии взглянул на него, сунул пистолет в кобуру и поднялся по каменистому склону вверх, чтобы взглянуть вниз на часовню.
Кон последовал за ним. Дети играли возле часовни, то и дело забегая внутрь. Николас наблюдал за ними, а четыре женщины, Рейс и Сьюзен развлекали сбитых с толку лодочников, пустив по кругу глиняную бутыль с крепким сидром отличного качества.
Дэвид Карслейк сидел на земле в рубахе, испачканной кровью, и Амелия бинтовала ему рану.
– Черт побери! – воскликнул Кон. – Ваши безмозглые солдаты стреляли в моего управляющего?
– Он презренный контрабандист.
– Карслейк?
– Вам, конечно, известно, что он сын Мельхиседека Клиста.
– Я прихожусь родственником предыдущему сумасшедшему графу Уайверну, Гиффорд. Возможно, на этом основании вы и меня считаете сумасшедшим? – Гиффорд хотел было что-то ответить, но Кон его опередил: – У вас есть против него какие-то улики?
– Я остановил людей, переносивших наверх чай из этой бухты, милорд, а Карслейк и те, кто был с ним, задержали нас, чтобы груз успели унести.
– Вы уверены? – спросил Кон. – Я просил Карслейка осмотреть этот район, чтобы решить, насколько целесообразно восстановить эту дорогу.
– В таком случае зачем он прятался в развалинах?
– Бог ты мой! Да если в меня примутся стрелять, я тоже спрячусь в первом попавшемся укрытии. Наверное, и вам не раз приходилось так поступать.
У Гиффорда от злости даже слезы на глазах выступили.
– Вы, Гиффорд, – мягко сказал Кон, – утратили мою симпатию из-за своего бесчестного поведения по отношению к женщине, от которой не видели ничего, кроме добра. Но будьте уверены, вы наживете себе серьезного врага в лице графа Уайверна, если будете причинять беспокойство его людям.
– Причинять беспокойство контрабандистам – мой долг, милорд! В этих местах все, даже дети, занимаются этим промыслом! А сам Карслейк – их главарь, мерзкий капитан Дрейк!
– Аккуратнее выбирайте мишени, Гиффорд! Капитан Дрейк – кто бы им ни был – и шайка из Драконовой бухты пользуются поддержкой каждого жителя этих мест. Так было в течение жизни нескольких поколений. А вот банду «Черные пчелы» к западу отсюда и парней Тома Мерриуэзера, что на востоке, боятся все поголовно. Вот кто настоящие бандиты, убийцы и насильники! Иногда они убивают ради потехи. Кстати, кто-то именно из них убил и вашего предшественника.
– Вы это точно знаете? – спросил Гиффорд.
– Я знаю их привычки. Если вы приструните эти банды, то получите поддержку. На Пиренейском полуострове мы поняли, что войну можно выиграть или проиграть в зависимости от того, как настроены к нам местные жители.
Гиффорд круто повернулся и направился к своему коню, пригрозив, прежде чем вскочить в седло:
– Вы еще мне за это заплатите!
– Глупо говорить такие вещи при свидетелях, – сказал Хок. – Теперь вам остается лишь надеяться, что с лордом Уайверном не произойдет какой-нибудь несчастный случай.
Кон скорчил гримасу:
– Иногда мне бывает жаль этого парня, но, согласитесь, нельзя допускать, чтобы он объявлял кому-то вендетту.
Они наблюдали, как Гиффорд объехал место оползня, потом спустился вниз, чтобы сделать внушение своим людям и увести их подальше от соблазна. Он остановил коня и заглянул внутрь часовни, очевидно, в надежде обнаружить там контрабанду, потом сердито огляделся вокруг.
– А он не так-то просто сдает позиции, – заметил Хок. – По правде говоря, мне его даже жаль. В военное время он мог бы, наверное, стать героем.
