Кто бы это ни был, он наверняка уже в доме, именно об этом подавала сигнал Мэйси. Но ведь они с Дэвидом слышали какой-то шум за спиной!
И тут она заметила на фоне ночного неба черную, закутанную в плащ фигуру. Человек стоял неподвижно, словно статуя. Если немного напрячь воображение, можно было представить себе, что на заросшей вереском пустоши между домом и утесом появился памятник.
Присмотревшись, Сьюзен заметила, что фигура имеет военную выправку. Неужели все-таки лейтенант Гиффорд? Но с Гиффордом пришли бы солдаты и уже рассредоточились бы по всему мысу, а тех, кто привез груз контрабандных товаров, встретили бы огнем. Здесь уже кипела бы кровавая битва, а не стояла зловещая тишина. В такой ситуации, даже если бы Дэвид остался в живых, военные перевернули бы вверх дном все побережье в поисках главаря банды, чтобы вздернуть на виселице.
Сьюзен вздрогнула под порывом холодного сырого ветра. Ее охватила паника, но усилием воли она овладела собой. Нельзя поддаваться эмоциям!
Она внимательно всмотрелась в темноту, пытаясь обнаружить спрятавшихся за низким кустарником солдат с мушкетами, нацеленными на берег, но ничего не обнаружила. Едва ли солдаты столько времени смогли не выдать хоть чем-нибудь своего присутствия.
Так кто же это такой и зачем здесь?
Она чуть наклонилась вперед, чтобы ее силуэт, упаси боже, не выделялся на фоне моря или ночного неба, и неожиданно из-под ее ног посыпались камешки.
Она скорее почувствовала, чем увидела, как человек повернулся в ее сторону. Девушка откинула капюшон и выпрямилась. Наверное, слишком эксцентрично гулять ночью в мужской одежде, но дама может позволить себе эксцентричные поступки, если того пожелает, особенно если это двадцатишестилетняя старая дева с сомнительным прошлым.
Она вытащила пистолет из-за пояса и положила в карман старомодного сюртука. Приближаясь к безмолвной неподвижной фигуре, она держала палец на спусковом крючке и была готова нажать на него в любое мгновение. Правда, до сих пор она стреляла только по мишеням, но надеялась, что сможет и сейчас, если это будет нужно для спасения Дэвида.
– Кто вы такой? – спросила она как можно суровее. – Что вам здесь надо?
Она остановилась примерно в трех футах от человека, но в кромешной тьме мало что могла разглядеть, разве что рост – он был дюйма на два выше ее, то есть около шести футов. Головного убора не было, но ветер не шевелил волосы, очевидно, из-за короткой стрижки.
Поправив свободной рукой упавшую на глаза прядь, Сьюзен смотрела на незнакомца, удивлялась, почему он не отвечает, и лихорадочно соображала, как быть. И тут он заговорил:
– Я граф Уайверн, так что имею самое непосредственное отношение ко всему, что здесь есть. – Он немного помолчал и добавил: – Привет, Сьюзен.
Сердце у нее замерло, а потом заколотилось так, что в глазах потемнело.
О боже! Кон… Здесь, в самый разгар разгрузки контрабандного судна!
Одиннадцать лет назад будущий граф считал рейды контрабандистов захватывающим приключением, но люди меняются. Большую часть прошедшего времени он служил в армии, то есть был частью грозной силы блюстителей порядка.
Кое-как оправившись от шока, Сьюзен спросила:
– Как ты узнал, что это я?
– Кто еще, кроме тебя, решится разгуливать на вершине утеса в самый разгар контрабандистского рейда?
Она хотела было возразить, но поняла, что это бесполезно.
– Что ты намерен предпринять?
Она заставила себя вытащить из кармана пистолет – хотя, видит бог, выстрелить не сможет, тем более в Кона, – и как можно тверже сказала:
– Очень не хотелось бы в тебя стрелять.
И тут он бросился на нее, да так неожиданно, что она упала навзничь, ударившись о землю так, что дыхание перехватило. Пистолет отлетел в сторону. Он навалился на нее всей тяжестью и ладонью зажал рот:
– Никаких воплей!
Значит, он запомнил. Неужели все? Помнил ли, как лежал на ней – так же, как сейчас, – но испытывал удовольствие? Помнит ли об этом его тело? Тогда он был таким обаятельным, таким милым, с ним было так легко, но теперь он стал каким-то чужим, опасным и, как видно, не испытывал ни малейшего сожаления, швырнув леди на твердую, каменистую землю.
– Пообещай, что не будешь пищать, чирикать или как вы там еще подаете сигналы.
Она кивнула, и он несколько ослабил хватку, хотя и продолжал лежать на ней, прижимая к земле.
– Мне больно. Камень впился в спину.
Помедлив, он чуть сдвинулся в сторону, встал и, схватив ее за запястье, резко дернул к себе, поставив на ноги. Его руки стали жесткими и сильными. Странно, что она так хорошо помнит те две летние недели одиннадцатилетней давности.
А как не помнить? Он был ее первым мужчиной, а она – его первой женщиной, хоть, прогоняя, и утверждала, что не испытывает к нему никаких чувств.
Как переменчива жизнь! Она и хотела выйти замуж за графа, отвергла Кона Сомерфорда, потому что он оказался не тем, кем считала его, – не наследником титула. И вот он тут как тут: граф, грозный мститель, который, возможно, собирался уничтожить все из-за того, что она совершила одиннадцать лет назад.
Что бы предпринять, чтобы остановить его?
