– Тогда почему ты миссис Карслейк?
Глупо, но она почувствовала, что краснеет, как будто ее уличили во лжи.
– Просто удобно, когда к экономке обращаются так: это придает солидности.
– Ага, понятно. Но как произошло твое перевоплощение в домашнюю прислугу?
Она попыталась уйти от ответа:
– Мне казалось, что вы голодны, милорд?
– Не смертельно. Так как же это произошло?
– Когда умер старый граф, миссис Лейн решила уйти на покой. Никто из местных не пожелал браться за эту работу, поэтому я предложила свои услуги на некоторое время. Не судите по сегодняшнему вечеру, милорд, у меня хорошая подготовка в области ведения домашнего хозяйства.
– А твой брат Дэвид? Он, наверное, теперь мой дворецкий?
– Как, вы не знаете, что он ваш управляющий?
– Очевидно, Суон забыл поставить меня в известность. Ведите меня в Китайские комнаты, миссис Карслейк. Насколько я помню, они варварски великолепны, но я постараюсь привыкнуть.
Китайские комнаты располагались в дальнем конце дома, построенного, подобно крепости, вокруг просторного двора, и путь туда был неблизкий.
Даже в солнечные дни здесь было мрачно, а сейчас, за полночь, коридор, отделка стен и пола которого создавала иллюзию необработанного камня, и вовсе выглядел как пещера, тем более что по стенам было развешено старинное оружие, причем не только декоративное. Кон мог запросто схватить меч или топорик и расчленить ее на части. Она знала, что этого не произойдет, но нервы у нее были напряжены.
– Старина Йорик все еще здесь, – заметил Сомерфорд, когда они свернули в коридор, в углу которого висел закованный в цепи скелет.
Он прикоснулся к цепям, и вся конструкция затряслась, загремела. Сьюзен и сама была иногда не прочь потешиться этой детской забавой, но сейчас от стука костей за спиной все в ней похолодело. Ну и ну! Она-то думала, что уже привыкла к этому месту, но сегодня оно снова вселило в нее ужас как явное свидетельство безумия Уайвернов. Слава богу, Кон происходит от другой ветви их генеалогического древа.
Наконец их бесконечный путь закончился, и она с облегчением распахнула двери в Китайские комнаты. В свете лампы золотые драконы, обнажив в улыбке клыки, злобно ухмылялись с ярко-красных стен, обрамленных черным лакированным деревом.
– Господь всемогущий! – хохотнув, воскликнул Кон. – Когда-то мне очень хотелось поселиться именно в этих комнатах. Очевидно, надо осторожнее относиться к своим желаниям.
Он сбросил свой плащ на спинку кресла и остался в костюме коричневато-желтых тонов.
– При этих апартаментах есть комната для прислуги?
– Здесь есть гардеробная, в которой имеется постель для камердинера.
– Дальше по коридору находятся Скандинавские комнаты, не так ли? Я помню, что мы с Фредом жили именно в них.
Воспоминания сверкнули, как падающая звезда, но она постаралась не обращать на это внимания.
– Да.
– Поместите там моего секретаря. Его зовут Рейском де Вер, и он большой шельмец. Моего слугу зовут Диего Сармиенто. Он отлично говорит по-английски, но предпочитает испанский, чтобы жаловаться на жизнь или соблазнять женщин. Еще двое слуг, Пирс и Уайт, остались в конюшне, в деревне. На конюшне почему-то удивительно мало лошадей.
Сьюзен предпочла проигнорировать это замечание, ведь он наверняка понял, что лошади из замка сегодняшней ночью были позаимствованы контрабандистами, как и большинство других лошадей на побережье. Интересно, как он отреагирует, когда узнает, что многие годы держали десятки лошадей, хотя старый граф никогда не покидал пределов дома? Фритрейдерам Драконовой бухты будет крайне тяжело, если они не смогут больше пользоваться превосходными выносливыми лошадьми графа.
Ей показалось, что он вздохнул.
– Зажгите свечу и отправляйтесь по своим хозяйственным делам, миссис Карслейк. На ужин мне подойдет что угодно, но ванна должна быть готова в течение часа, как вы и обещали.
Сьюзен почему-то не хотелось уходить, и она лихорадочно подыскивала слова, которые могли бы послужить мостиком через разъединявшую их пропасть. Да и существуют ли такие слова?
Наверное, нет. Она зажгла свечу возле его постели и ушла, плотно закрыв дверь и оставив всех драконов внутри.
Прошло одиннадцать лет с тех пор, как фигура Сьюзен возникла перед ним на вересковой пустоши и он узнал ее. Это вроде бы не должно было произвести на него особого впечатления: у него были и другие женщины. Но их образы исчезли из памяти, как призраки, тогда как Сьюзен всегда жила в его воспоминаниях. Видимо, то, что его отвергли самым жестоким, самым безжалостным образом, стало чем-то вроде клейма. Вероятно, ему никогда от него не избавиться, как от татуировки. Он рассеянно потер правую сторону груди, где была еще одна несмываемая отметина.
Кон прошелся по комнате, бесцельно открывая пустые ящики. И повсюду, куда ни глянь, ухмылялись драконы. Сердито взглянув на одного из них, он оскалился ему в ответ.
Черт бы побрал сумасшедшего графа Уайверна! Черт бы побрал всех этих родственничков, особенно последнего, за то, что слишком рано умер! Если бы этого не случилось, жил бы он сейчас в тишине и покое своего дома в Суссексе.
