Утром Женю снова ожидали сборы на работу, потому что по закону она должна была отработать ещё две недели. В отделе кадров ей настоятельно рекомендовали уйти «по собственному желанию», так как статья «сокращение штатов» несёт за компанией некоторые неудобства. Но после такого ухода «по собственному» она получит лишь расчёт, на который можно претендовать, если отработает ещё две недели. А если бы её сократили по всем правилам, то была бы какая-то компенсация, поддержка в финансовом эквиваленте. Но фирма резко изменила лицо, когда её «душа», «отец» всех служащих, справедливый и человечный, оказался в беде и фирмой этой руководить перестал.
Раньше Женя могла по любому вопросу к нему обратиться, и все они были решаемы. От Юрия Николаевича веяло уверенностью и стабильностью. Сотрудники отвечали ему взаимностью, хорошо выполняя свою работу и трудясь, действительно, на благо компании. Могли и на дом взять какие-то свои задачи, чтобы доделать на выходных, и это поощрялось и вознаграждалось деньгами или лишними выходными. Но теперь в компании всё переворачивалось с ног на голову, и никто не мог дать никакой вразумительной информации, что, вообще, происходит вокруг.
Женя собралась на работу не трудиться, а пообщаться. И от этого тоже немного полегчало. Она чувствовала осадок на душе от того, что с ней так некрасиво обошлись. Пообещала Лене, что вернётся пораньше, чтобы они смогли вечером прогуляться.
Утро в офисе прошло, как обычно. Все старательно делали вид, что все дела идут по-прежнему, и изображали бурную деятельность. Женя даже что-то поваяла за своим компьютером. В обед обстановка снова превратилась в настоящий хаос.
— Помогите! Помогите! — все услышали душераздирающий крик Нины Фёдоровны и очень испугались, потому что она никогда не позволяла себе повышать голос. А если она кричит, значит… случилось что-то страшное.
У Жени похолодели и руки, и ноги, и проступил холодный пот, а в теле ощущалось, будто она проглотила холодную скользкую жабу. Женя, Инна и Лида выскочили в коридор и понеслись по направлению к кабинету руководителя, Катя осталась, испуганно закрыв рот руками. В приёмной уже толпился народ, все просили друг у друга воды, кто-то из самых находчивых схватил с секретарского стола графин и помчался к раковине наполнять его. В кабинете творил настоящий кавардак, вокруг слышались одни оханья негодования и испуга.
— Что, что случилось? — спросила Женя у кого-то.
— Отравили.
— Опять? Кого? Нину Фёдоровну?
— Нет, зама и исполняющего обязанности шефа.
— А как Вы поняли?
— Там Нина Фёдоровна с Валерой, с водителем, первую помощь оказывают, пытаются промыть желудки им. Жесть. Я не знаю, как она поняла, Нина Фёдоровна.
— Скорая едет.
— Разойдитесь, товарищи, открыли окна, дайте воздуха! Не толпитесь!
— Никому не расходиться! Охрана закрыла выход!
— Капец.
Женщины вернулись в кабинет. Катя сидела бледная и, будто, не дышала.
— Кать, с тобой всё нормально?
Та посмотрела на Лиду и безмолвно кивнула.
— Походу, ей тоже скорая нужна. Не родила бы раньше времени от всего этого… Господи, не пришлось бы сейчас ещё и роды здесь принимать!
— Сейчас приедет, и её отведём.
Женя отвернулась к Инне и шепнула:
— Ох, уж и события, её бы домой да на больничный.
— Жень, вот точно ты говоришь. Перепугалась, поди… Мало ли. Ага, лица на ней нет.
— И что, нам теперь опять в кабинете сидеть до приезда доблестных? — возмутилась Лида.
— Ну, почему же, можно по офису, до столовой. Выходить на улицу нельзя, здание покидать, — уже со знанием дела ответила Инна.
Женя поняла, что самое время заварить чай. Она подошла к их общему столику, который стоял у окна, чтобы включить чайник. Под окном раздался вой сирен.
— О, к нам.
Тут её взгляд снова упал на окна напротив. Там опять кто-то наблюдал из окна.
— М-да, кто живёт в том доме, «весело», наверное, в последние дни.
— Не говори.
Женя подняла глаза и снова посмотрела в окно напротив.
— Да ладно! — вырвалось у неё. Прямо на неё смотрел тот мужчина из книжного магазина. Их взгляды пересеклись, и он отошёл от окна.
— Он что, там живёт?!
— Чего говоришь?
— Допрашивать, говорю, будут опять. И подозревать нас всех. Пальцы катать. Хотя нет, пальцы есть же у них уже. Сорвалась прогулочка.
— Ладно, девочки, «Скорая» приехала, я пойду, Катюху отведу, может, чего скажут, — Лида под руку повела бледную Катю из кабинета.
— Какая прогулочка?
— Да я Лене обещала, что приду сегодня пораньше, и мы погулять сходим. Надо позвонить, предупредить.
— Ты посмотри, Жень, судьба не оставляет тебя одну! — подметила Инна.
— Верно! — ухмыльнулась Женя. И тут же обеспокоенно опять выглянула из окна, только уже посмотрев на «Скорую помощь».
— Как думаешь, они живы?
— Не знаю, Жень, но очень надеюсь. Как так-то, сразу двоих! Что там случилось, пока непонятно. Сейчас их увезут, пойдём у Нины Фёдоровны спросим.
— Нет, давай лучше её на чай к нам пригласим. Ей тут за чаем как-то поспокойнее должно быть. Там нанервничалась она.
— Точно, давай.
— Катю тоже забрали, — Лида вошла в кабинет с чувством выполненного долга. — Пойду сумку её и одежду быстро отнесу.
