Несколько дней Женя не видела своего нового соседа. Они как-то не пересекались. Она уже почти и не вспоминала их разговор у подъезда. Только до сих пор побаливала рука, и красовался на плече синяк. Но поднимаясь по лестнице мимо его квартиры, она бросала на неё взгляд.
За эти дни она тоже успела развестись окончательно. В тот день она могла держаться только на успокоительных. Но в суде была только она и женщина-судья, процесс прошёл гладко и быстро. Теперь она стала свободной или одинокой официально. И могла делать со своей свободой всё, что хочется. Да вот только не хотелось ей ничего с этой свободой делать, потому что в таком виде она была ей не нужна. Свобода от семьи — это самое настоящее одиночество со всеми вытекающими последствиями. Дома её поддержала Лена и, конечно, осталась отметить сие событие и Инна, возившая её в суд.
Почему-то именно после этого судного дня Роман ей больше не снился, что стало некоторым облегчением, потому что нередко во снах у них всё было по-прежнему, а предательское пробуждение выталкивало её в холодную действительность, где у неё нет семьи… в виде него. И Женя старалась научиться жить с мыслью, что она сама себе семья, и Лена теперь тоже её семья, и малыш, который появится. И этот мужчина, Андрей, тоже сказал, что теперь у него нет семьи. Значит, и ему надо как-то держаться в этой новой для него действительности. И возраст у них примерно одинаковый. Надо же, как бывает…
Женя стояла у окна и пила свой облепиховый чай. Раннее утро было совсем чудесное. Пели птицы, рассветное солнце постепенно накрывало город. Женя жила на пятом этаже, поэтому вид из окна был замечательный. Просматривался весь двор и соседние дома, виднелся даже краешек аллеи, где они прогуливались с Леной, когда та сообщила ей о своей беременности. Женя размышляла о том, что, наверное, жизнь должна наладиться и прийти в норму.
Но также из головы не выходил рассказ Нины Фёдоровны о том, что Юрий носился по офису злой с каким-то особенным письмом. Это письмо… может, в нём всё дело-то и есть? Но как узнать, как найти его, письмо? Нужно на работе попросить Нину Фёдоровну, и с ней аккуратно осмотреть снова весь кабинет Юрия. Женя собралась на работу и выдвинулась. Палантину своему она не изменяла. Снова обмоталась им и вышла на улицу. Одну остановку она решила пройтись пешком, очень уж утро выдалось замечательное. Ещё несколько дней, и наступит май! Они с Инной махнут к той на дачу открывать шашлычный сезон. Теперь и Лену возьмут с собой, ей полезен будет отдых на природе, свежий воздух, да и сам шашлык не повредит. С этими мыслями Женя быстро дошагала до следующей остановки своего автобуса.
— Здравствуйте, Женя! — услышала она с какой-то стороны. И, пока вертелась по сторонам, Андрей встал прямо перед ней.
— Ой, Андрей! Здравствуйте! Вы как здесь? — не скрывала радости от встречи Женя.
— Как всегда внезапно, да? — засмеялся сосед.
— Это точно!
— Да я по делам, по рабочим, так сказать.
— А почему с этой остановки, а не с нашей?
— Прогуляться решил.
— Серьёзно? Вы не поверите, но я тоже!
— Почему же не поверю? Поверю с радостью. Оказывается, у нас с Вами много общего. Возьмите мою визитку, здесь телефон личный, звоните, пишите! — едва успел договорить Андрей, запрыгивая в свою маршрутку.
Женя проводила уехавший микроавтобус глазами и посмотрела на вручённый ей картонный прямоугольник. На нём было написано: «Преподаватель по веб-разработке. Кирсанов Андрей Валерьевич», название местного университета и номер телефона.
— Ого! Даже у преподавателя ВУЗа есть визитки, а у меня нет, хотя давно надо бы…
Женя аккуратно положила визитку в кошелёк. Фамилия показалась очень знакомой, но она не придала этому значения.
Добравшись до работы, Женя первым делом направилась к Нине Фёдоровне, помогла ей с корреспонденцией, и они вместе направились в кабинет начальника, в котором до сих пор никто не главенствовал. Но и опечатан он уже не был.
— Что же за письмо такое? — повторяла Женя, осторожно перебирая все документы и письма на столе, внутри него, а также в шкафу.
— Да он мог элементарно его выкинуть уже! Его отравили не в тот же день, в который он письмо получил, — наконец, подала голос Нина Фёдоровна и присела на кожаный чёрный диван. — Не люблю эти диваны, — продолжала она, одёрнув руку, которой успела опереться. — Они такие холодные, как крокодилы.
