Женя вновь навещала в больнице и Лену, и Юрия Николаевича. После ареста виновных в его отравлении, бдительный контроль над двухместной палатой, в которой он теперь пребывал, сняли. Навещать его регулярно приходила верная секретарша Нина Фёдоровна, которая уже относилась к нему, как к младшему брату, Женя и ещё несколько его хороших знакомых. Совсем небольшой круг людей. В этот день Женя намеревалась поговорить со своим бывшим начальником о Денисе, его вдруг возникшем сыне. Она понимала, что это тема для Юрия Николаевича болезненная, неприятная, что он будет отпираться, придумывать кучу отговорок, но Женя решила не оставлять попыток добиться правды.
Осторожно она приоткрыла дверь в палату и постучалась.
— Да-да, кто там? — услышала она знакомый голос. — Жень, заходи, вижу тебя.
— Здравствуйте! — Женя прошла внутрь, поздоровалась с пожилым седовласым мужчиной, который занимал вторую койку в палате, и прошла к Юрию Николаевичу.
— Добрый день, как Ваше настроение?
— Да, терпимо, Жень, — вздохнул Юрий и посмотрел в окно.
Его сосед тактично потихоньку покинул палату.
— Юрий Николаевич! — Женя положила руку на его плечо. — Держитесь. Мы с Вами. Понятное дело, такое предательство. Она хотела занять и Ваше место, а когда узнала, что Вы отец её любимого племянника, то совсем, наверное, озверела.
— Все уже знают, что племянник Инны — мой сын, да?
— Конечно. Такие новости в кармане не удержишь, разлетаются молниеносно, сами понимаете. А ведь всё это время конверт у меня дома лежал, представляете? Вот почему она частенько ко мне приходила. Может, ещё чего прятала, потом забирала, я не удивлюсь.
— В кои-то веки понадеялся на искренность женских чувств.
— Понимаю. Я тоже ей доверяла как себе. Подругой считала лучшей. Да что там говорить, единственной. А она вон что выкинула, даже не верится, честное слово.
Женя подставила стул к кровати и присела.
— Я знаю её племянника, Дениса. Хороший парень. Старается, учится, подрабатывает. Он на Вас очень похож. Раньше я не замечала, я редко его видела. А недавно разглядела поближе, Инна его подвозила, и я в машине была. Так мне в глаза бросилось, что он кого-то мне очень напоминает. Но у меня тогда было очень мучительное душевное состояние, поэтому я не стала думать об этом.
Юрий Николаевич молчал, поджав губы, и смотрел в окно.
— У меня фото где-то было, давайте покажу? Правда, он там вместе с ней, с Инной… Но ведь он не виноват, что она его тётя. И что она так поступала.
— Юрий Николаевич повернулся к Жене, глаза его были влажными.
— Знаешь, я не против познакомиться с ним. Просто это настолько вросшая в меня боль. Я знал о его существовании. Но мне не давали с ним видеться. Его у меня забрали. Грубо, жестоко. Мне просто пришлось терпеть. Она же мать. Он, конечно, не знает меня, не помнит. Он только родился, через пару месяцев она ушла к другому. Потом ещё к другому, потом ещё, насколько мне известно. Она отрезала меня от ребёнка. Она дала ему свою фамилию, а меня в его свидетельстве о рождении не было, потому что мы не были женаты. Не знаю, почему мы не расписались. Я работал, мне было не до этого. И вроде обоих это устраивало. Но она, мать Дениса, дама импульсивная, эмоциональная. Ей, видимо, стало скучно. А всем обо мне она пела, что я такой монстр, потом уехали они. Я даже не знал, когда они в город вернулись. А знаешь, зачем она сейчас мне об этом написала, то есть собрала доказательства, и всё такое прочее? Ей захотелось денег. Да, всё банально. Просто шантаж.
Он снова отвернулся к окну, по щеке скатилась слеза. Женя сидела ошарашенная и не знала, что сказать.
— А у меня жизнь так и не сложилась. Да, я хочу с ним познакомиться, но что я ему скажу? Как я посмотрю ему в глаза? Там два десятилетия в него вкладывалась информация, что я деспот, бросающий женщин с младенцами на руках. Там столько лжи в этой семье. А Инна оказалась тоже из неё, из этой семейки. Что за напасть?
— Судьба, видать.
— Точно, иначе и не скажешь. И характер у сестрицы тот же. И теперь я не знаю, как быть дальше, как верить хоть кому-то. Мне уже пятьдесят семь лет, а ни в одной женщине я не нашёл чего-то того светлого, чего просит душа. Мысль о том, что где-то по планете ходит мой сын, греет меня. Наверное, только она меня и греет.
У Жени похолодели руки и по телу побежали мурашки. Вот это история! Такого услышать она, конечно, не ожидала.
— То есть, Вы знали о существовании сына?
Юрий Николаевич кивнул. Говорить ему было тяжело из-за того, что душевная боль сжала грудную клетку и не давала даже вздохнуть.
— Боже мой, как же так! Что за зверство в этих людях! Как же они могут быть способны так поступать? Это же в голове просто не укладывается!
— Ой, и не говори. Какое тут теперь может быть здоровье?
Во время этих слов в палату вошла врач. Красивая женщина лет пятидесяти, с ровной спиной и в белом халате, который ей очень шёл.
