Злыдни я боюсь. Каждый раз, как она вылезает, я начинаю ее мысленно обратно запихивать и коленкой утрамбовывать, чтобы не дай Бог, никто не подумал, что Злыдня — это я. Но, конечно, не всегда получается. Время от времени бывает — сорвусь и ка-а-ак наору! Прямо до истерики. На работе, конечно, я себе крайне редко такое позволяю, когда уж совсем край, а вот дома иной раз не сдержусь. И сама потом удивляюсь: повод-то обычно бывает какой-нибудь мелочный, яйца выеденного не стоящий, а вот как понесет меня — так и не остановишь. А потом сама себя поедом ем, потому что стыдно, и чувство вины гложет. А семейство мое словно чувствует — начинают во мне эту самую вину подогревать и раздувать, так что я потом себя и правда начинаю Злыдней чувствовать. Хотя она — не я!!! Я же хорошая, добрая по натуре, если бы не Злыдня — я бы никогда такого себе не позволила, а она вот провоцирует…
И вот однажды после очередного срыва сижу я в гордом одиночестве и размышляю, как бы эту Злыдню в себе изничтожить. Чтобы не было ее вообще, чтобы не мешала мне быть белой и пушистой, окружающих собою радовать. Интересно, где во мне эта Злыдня сидит и как бы ее оттуда выковырять?
И тут случайно глянула я в зеркало, а там — о господи! — вроде я, а вроде и не я. Такая дамочка востроносая, с прищуренным глазом, с улыбочкой на один бок, будто что-то ехидное сказать хочет.
— Это еще что такое? — ахнула я. — Неужто галлюцинация?
— Нет, — говорит, — не галлюцинация я, а твоя любимая Злыдня, прошу любить и жаловать. Ты меня хотела выковырять — ну так я не стала дожидаться, сама объявилась.
— Ах, вот как! — говорю, — стало быть, ты и есть та сущность, что мне жизнь отравляет и в глазах общественности мое реноме по полу валяет. И откуда ты взялась, такая наглючая да агрессивная, и кто тебе разрешил во мне поселиться?
А она мне в ответ:
— Здравствуйте-подвиньтесь! Да я тут вообще с рождения прописана, потому как я — твоя неотъемлемая часть и имею полное право на самовыражение.
— Очень, — говорю, — здорово! Ты, значит, самовыражаешься, а мне расхлебывай? А то, что меня из-за тебя Злыдней за глаза зовут — это как вообще? Думаешь, приятно? Я ж не такая!
— Такая-такая, — расхохоталась Злыдня мне прямо в лицо. — Люди зря не скажут! Поскольку ты меня не замечала, подавляла, дышать мне не давала, я и разрослась. Специально, чтоб заметили!
— Да уж куда больше-то, тебя не заметишь, как же! — отвечаю я. — И чего тебе надобно, неотъемлемая часть?
