Спектакль и игра Данила Воропаева оставили неизгладимый след в памяти Виталия Александровича. Даже сейчас, спустя два дня, он продолжал находиться под впечатлением от увиденного и пережитого. Спектакль самым причудливым образом переплетался в его воображении со сценой в ложе бельэтажа. Нелегко, должно быть, стало Данилу играть после того, что случилось. Но, наверное, благодаря этому, у него получился отменный Мефистофель. Великодушная Дарья простила бы его, и, подумав о ней, Виталий Александрович почувствовал желание поступить именно так. Он простил Данила и забыл о его предательстве, но никто на свете не заставит его продолжать дружбу с человеком, который был с ним неискренним. Если бы он мог сказать о своём решении Дарье! Но он простился с ней навсегда, Виталий Александрович это отлично помнил. И всё же спустя два дня это воспоминание уже порождало в его душе сомнения. Гипнос забрал её. Но как? Ведь в тот момент, когда девушка садилась на коня, она была жива. Она просто исчезла с его глаз. Он не видел её мёртвого тела. А, значит, есть ещё надежда, что они могут встретиться. Он должен увидеть её, подумал Виталий Александрович, вспомнив о тревожном настроении Стаса. Удачная мысль! Он немедленно поедет в школу и с помощью Стаса встретится с девушкой. Конечно, если они и смогут поговорить, то только об оценках мальчика и в присутствии директора – чтобы не возбуждать ненужных разговоров, но этого Виталию Александровичу будет достаточно, чтобы вновь почувствовать себя самым счастливым мужчиной на свете. Не колеблясь, он набрал телефонный номер школы, где учился Стас, и попросил соединить его с директором.
- Михаил Юрьевич, - поздоровавшись, сказал президент, - будьте на месте в ближайший час, я заеду.
Когда Михаил Юрьевич положил рубку, лоб его уже был покрыт испариной. Он знал, чей это был голос, но всё ещё недоверчиво относился к только что услышанному. Он сам лично знал нескольких старшеклассников, которые удивительно похоже пародировали политиков, и в эту минуту думал, что явился предметом розыгрыша одного из них. С другой стороны, однажды президент уже действительно приезжал. Но так часто в одну и ту же школу? Неужели проверка в свете реформы образования? Он засуетился было, начав обзванивать завучей, но взглянул на часы и понял, что уже не будет времени скрыть недочёты и ошибки, которые он совершал намеренно. Господи, даже эту намеренность теперь не утаить!
Когда президент России входил в его кабинет, Михаил Юрьевич сидел за своим столом бледный, но уже смирившийся. Он едва заставил себя подняться навстречу и быть гостеприимным. На его чрезмерную суетливость Виталий Александрович не обратил никакого внимания.
- Я хотел бы узнать, как идут дела у Стаса Алкина, - сразу перешёл он к цели своего визита, - мне дождаться перемены, чтобы увидеть его?
Произнося эту фразу, он вспомнил, как прошлый раз этот самый Михаил Юрьевич, весь дрожа и заикаясь, передавал ему слова Дарьи о том, что никто не имеет права прерывать учебный процесс. Внезапное воспоминание заставило его улыбнуться. Директор, заметив это, почувствовал, что может расслабиться и успокоиться.
- К сожалению, Стаса сегодня в школе нет, - сказал он и, подумав, добавил с мгновенной пришедшей на смену ликованию скорбью, - и не будет.
Виталий Александрович ничем не выказал удивления.
- Стас снова пропускает занятия? – ровным тоном поинтересовался он.
- Сегодня можно, - мягко ответил Михаил Юрьевич, - Вы знаете, в нашей школе сегодня траур. Классный руководитель десятого «Б», в котором учится Стас, скоропостижно скончалась, и сейчас весь класс на похоронах.
Виталий Александрович опустился на стул. Некоторое время он сидел молча, не глядя на директора. Тот, наоборот, во все глаза смотрел на него, думая, чем ещё может оказаться полезен. Наконец, президент бросил на него взгляд.
- Как это случилось? – спросил он.
- Никто не знает, - с готовностью ответил Михаил Юрьевич, - её тело нашли на берегу Москвы-реки в районе Братеево. Ни признаков какой-либо болезни органов, ни следов насилия. Обстоятельства её смерти так и остались невыясненными. Вскрытие…
- Спасибо, - решительно поднялся президент, и Михаил Юрьевич услужливо замолчал, - благодарю, что уделили мне время. Всего хорошего!
Он повернулся и вышел, но в ту секунду, когда лицо директора уже было готово расплыться в торжествующей улыбке, президент вернулся и сказал всего несколько фраз:
- Я слышал, Михаил Юрьевич, Вы собирались уволить Дарью Алексеевну. Молодой специалист, талантливый педагог ушёл из жизни в самом расцвете сил, а Вы – здравствуете. Я не сомневаюсь, что Вы хороший человек, но для того, чтобы вылечить народное образование, мало быть просто хорошим. Подумайте об этом, когда будете оформлять «по собственному желанию».
