Громкий хохот Филиппа в приемной заставил резко отскочить друг от друга.
— Да понял я, понял, Олечка, — елейным голосом произнес Филипп за дверью. — Занят, так занят. Подожду. За одно тобой, краса моя, полюбуюсь.
Слушаю этого Дон Жуана и пытаюсь сдержать смех. Везде поспевает. И спасибо Ольге, что не пустила его в кабинет. Минутная пауза позволяет вернуть трезвость ума.
— Лада, сейчас мне нужно уехать. У нас с Филиппом встреча, которую нельзя перенести. Про увольнение забудь, — разрывает мое заявление. — Вечером приеду и мы поговорим.
— Нет.
— Если задержусь — не вздумай уходить, Лада. Дождись меня в офисе, — мажет легким чмоком губы, оставляя меня ошалевшую в кабинете.
Григорий Максимович будто в наказание завалил работой, еще и сроки выполнения жесткие поставил.
Но толку было мало. Производительность труда упала до неприличной отметки. Все мысли кружили вокруг неандертальца.
Мы целовались! Озёрский целовал меня и явно наслаждался процессом.
Правда бабочки в животе не спешили расправлять крылья. Я, как никто другой знаю, что ждать ничего хорошего от неандертальца не приходится. Возможно поцелуй вовсе не порыв неожиданной страсти, скорее часть изощренного плана в попытке унизить меня сильнее.
Это наиболее убедительная версия, нежели…
Какой нужно быть идиоткой, чтобы после нескольких месяцев открытой вражды позволить себе утонуть в эйфории?
Я и так совершила глупость, и почти поверила словам Матвея.
К моей радости неандерталец так и не появился к концу рабочего дня. Быстро собравшись рванула домой. Мне нужно обдумать все в спокойной обстановке. За последние несколько дней слишком сильно меня качает от одного чувства к другому.
Обычно разобрать сумбур в голове помогает готовка. Но только не сегодня. Заглянув в холодильник обнаружила бутылку вина. Чем не повод заказать себе роллы? Доставку обещают в течение часа. Как раз успею принять ванну.
Через полчаса приходится выпрыгивать из воды, кто-то настойчиво измывается над моим дверным звонком. Накинув халат распахиваю дверь, ожидая увидеть очень шустрого курьера и замираю.
Незваный гость не церемонится. Подталкивает меня обратно в коридор, заходит сам и запирает дверь.
— Просил же дождаться меня, — бурчит Озёрский, разувается и уверенно проходит в глубь квартиры.
Молча наблюдаю за тем, как Озёрский с любопытством разглядывает мою однушку, сунув руки в карманы. Чтобы убедиться в реальности происходящего приходится проморгаться несколько раз. А вот что сказать не нахожусь.
— У тебя очень мило, я почему-то так себе и представлял твою квартиру.
— Ты что здесь забыл?
— Мы не договорили, — оборачивается он. Перестает изучать скромное жилище и сосредотачивает взгляд на мне. Нагло и жадно осматривает с ног до головы. Непроизвольно запахиваю халат сильнее. Мысленно ругаю себя. Если бы я не затянула со стиркой, то на мне сейчас был бы мой длинный, бесформенный махровый халат, а не это короткое шелковое безобразие, доставшееся от Вики.
— Не о чем говорить. Уходи, пожалуйста.
— Лада, — с укором произносит он.
— Хорошо, — сдаюсь я. — Говори.
— Ты так и будешь стоять в прихожей? — улыбается краешком губ. — Кстати, есть кофе? Я бы не отказался.
— В этом доме кофе неандертальцам не подают.
— Неандерталец? — удивленно вскидывает бровь. — Что ж, заслуженно. Тогда чай. Я не уйду, Лада. Надо поговорить.
— Наглости вам не занимать, Кирилл Александрович, — бубню себе под нос, но вопреки возмущению шлепаю босыми ногами на кухню.
Затылок, спину, ягодицы и ноги жжет от пристального взгляда. Беру гейзерную кофеварку, насыпаю кофе, ставлю на конфорку, включаю чайник. Незваный гость в лице генерального здорово раздражает, но обернуться не хватает смелости. Слышу, как отодвигается стул, а затем старенькая мебель скрипит под тяжестью мужского тела. Гипнотизирую взглядом конфорку, надеясь, что мое ментальное воздействие заставит напиток приготовиться быстрее.
— Лада, — зовет Озёрский, по голосу чувствую улыбается гад.
— Что? — рявкаю резко развернувшись. — Говори уже быстрее, что хотел.
Напрягаюсь, когда он поднимается и медленно идет ко мне. Пятиться мне некуда. Кухня крохотная. Слиться с гарнитуром не представляется возможным. Отчаянно хочется закричать — помогите!
Пытаюсь позорно сбежать, но меня быстро ловят, припирают к столешнице.
— Я был не прав. Не только на корпоративе. Вообще все это время. Извини, — говорит тихо и тянется своими губищами.
— Это очередная попытка унизить меня? — отталкиваю его. — С чего вдруг все эти нежности? Что ты задумал?
— Честно? — щурится хитро. — Хочу тебя.
В мгновение ока сильные руки усаживают меня на столешницу, а сам Озёрский устраивается между ног, нагло ухмыляясь поглаживает мои бедра.
— Обалдел? — визжу, пытаясь его оттолкнуть. У меня же под халатом ничего нет. Неандертальцу хоть бы хны. — Вломился, кофе требуешь, еще и лапать вздумал? Пошел вон, пока не получил.
Для устрашения схватила первое, что попало под руку. К моему разочарованию это оказалась ложка. Чайная. Моя привычка прятать визуальный шум в шкафчиках, и держать столешницу пустой сыграла со мной плохую шутку.