Но и оправдывать больше его тоже не получается. Я же думала, что он занят. Куча рабочих дел и все такое. А он оказывается не мог мне пару слов настрочить просто, потому что ему там слишком весело и не до меня.
Жуткая обида отравляет разум и душу. Как ни стараюсь не могу отделаться от этого чувства.
Дышу, глубоко вдыхаю кислород. Я не буду истерить, сгущать краски и драматизировать. Но и оставить все, как есть не могу.
Возможно не зря я все-таки торопилась с заявлением об увольнении. Не спроста Марина устроила мне собеседование. Это знак?
План действий выстроился медленно, но логично. Мне нужно обязательно сходить на собеседование.
— Нам понравилось, как вы справились с тестовыми заданиями. Вы уловили суть и политику нашей компании. Поэтому готовы принять вас на испытательный срок. Он длится три месяца. Пока предлагаем контракт на полставки, если по истечению срока вы будете держаться таким же молодцом, то оформим вас в постоянный штат. Вас устроит такой расклад?
— Да, это приемлемо, — киваю уверенно.
Собеседование длилось два часа. За это время я успела не только показать себя, но и оценить насколько эта компания мне подходит. Предложение и впрямь заманчивое. Сеть аптек существует не первый десяток лет, имеет множество филиалов. Напрасной текучки у них нет, хороший оклад. Дальше все зависит от меня.
— Отлично. Тогда быстро сейчас все оформим в отделе кадров и ждем вас через две недели.
Через полчаса я была уже на работе. И вновь закопалась в делах. Настрой рабочий, можно даже сказать боевой. Третий день от Озёрского ни слуху, ни духу. Внутри бушует ураган, который решаю направить в правильное русло. Поэтому, когда коллеги дружной толпой отправились на обед, я коротаю время в архиве. Все равно аппетита нет.
Нахожу в груде папок необходимые документы и принимаюсь их сканировать. За муторной работой не замечаю сколько проходит времени, как и того, что в комнате я больше не одна.
— Попалась, — меня обхватывают сильные руки и прижимают к твердой, как камень груди, в ноздри забивается знакомый аромат туалетной воды, а ухо щекочет горячее дыхание.
— Обалдел! — вскрикиваю от страха. Возмущенно вырываюсь из лап Озёрского, точнее пытаюсь. Вцепился в меня мертвой хваткой.
— Испугалась? Правильно. Бойся меня. Я сейчас тебя живьем сожру, Рыжик.
Похотливо скалясь этот паршивый неандерталец начинает шарить по моему телу и безуспешно пытается поцеловать. Сопротивляюсь изо всех сил, уворачиваюсь.
Я обещала себе не истерить, но как же он меня бесит сейчас. За последние несколько дней Озёрский прокатил меня на таких эмоциональных качелях, что теперь мне никакие аттракционы не страшны.
— В чем дело? — наконец оставляет попытки меня совратить.
— Ни в чем! — рявкаю громче, чем хотелось. — Но трахаться с тобой в архиве, как… как непонятно кто я не собираюсь.
Озёрский цепко сканирует глазами мое лицо, а затем они вспыхивают недовольством и раздражением.
— Еще раз спрашиваю — в чем дело?
Теряюсь на мгновение. Как же все просто было в теории, а на практике справиться с эмоциями и не выглядеть еще большей истеричкой не выходит. Я ведь хотела спокойно поговорить с ним, но видимо сильно переоценила себя. Или хуже того, недооценила насколько сильно меня поглотила ревность.
Мы столько воевали и грызлись, не раз попадала в самые нелепые ситуации в его присутствии и не испытывала при этом неловкости или стыда. Скорее раздражение. А сейчас стыдно признаться ему, что обижена и дико ревную. Обнажать перед ним тело было гораздо легче, чем душу.
— Лада, мне вот это ваше бабское «ничего не случилось» с надутыми моськами мозг вымораживает. Уж поверь мне, так нормальных отношений не построить, — он старается говорить спокойно, но легкое раздражение по-прежнему ощущается.
— А у нас отношения? — хмыкаю иронично, уставившись в сторону.
— Не понял?
Цепляет пальцем мой подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. Моргаю часто-часто. Главное не заплакать. Я себе этого не прощу.
— Черт… я налажал, да? — вздыхает он и порывисто прижимает к себе. — Надо было написать или позвонить. Я хотел… но… не знал, что. Глупо вышло.
Стою и даже не предпринимаю попыток вырываться. Слишком крепко держит в своих объятиях.
— Да скажи, как есть. Ты просто был слишком занят Алиной, чтобы…
— Рыжик. Я полетел в Питер на мальчишник, потом невеста с подругами к нам присоединились. Алина сестра невесты. У нас с ней никогда ничего не было. Мы с детства дружим.
Из груди рвется тяжкий вздох. Звучит складно, но верится с трудом.
— Кстати, свадьбу играть будут здесь. В эту субботу. Пойдешь со мной и сама убедишься. Она, кстати, еще на благотворительном вечере поняла, что я запал на тебя. Ненавижу ее проницательность.
Ох, уж этот Озёрский. Все нервы мне вымотал. И парочкой предложений унял боль, саднящую в области сердца. Чувствую, как внутренности отпускает напряжение, которое терзало меня несколько дней. И следом тишину разрывает до неприличия громкое урчание живота.