Отвечаю ей тем же — высокомерно оглядываю с ног до головы. От того лоска, что укрепился в моей памяти со времен Греции не осталось и следа. Выглядит она откровенно плохо. Тушь размазана, волосы взлохмачены. Шикарный наряд сидит криво, ноги норовят разъехаться в разные стороны, а на этаже уже не продохнуть от паров алкоголя.
— Да еб твою мать, — Озёрский даже не отвечает ей, клацает по телефону и прикладывает к уху, попутно открывает дверь квартиры. — Заходи, — кивает бывшей.
Мой рот недоуменно раскрывается, но я молчу, хлопая глазами. Эта мадам вздергивает подбородок, бросает в меня торжествующий взор и гордо проходит в квартиру. Но как бы она не старалась корчить из себя царственную особу, выглядит это нелепо и комично. Не припомню, чтобы принцесса Диана шаталась, как алкаш у забора.
За ней следует Кирилл. Сердце ускоряется, щеки горят от злости и обиды. И лишь перешагнув порог он обращается ко мне.
— Заходи, мы ненадолго. За ней сейчас приедут.
Это какой-то сюр. Дышу, как спринтер, хочется развернуться и уйти, но усталый и умоляющий взгляд Кирилла вынуждает прислушаться. Наверное его можно понять. Куда он ее сейчас едва стоящую на ногах денет? Не выставит же на улицу. Не май месяц на дворе.
— А эта куда? — вновь вопит пьянчужка. Порывается броситься на меня, но Озёрский видимо не зря стоял между нами. Ожидал чего-то подобного.
Ругаясь отборным матом сквозь зубы заталкивает ее в уборную и приваливается плечом к двери, продолжая кому-то названивать. Но так просто сдаваться Владлена не собирается. Она долбит по двери, слышны ее вопли. Проклятья в мой адрес, угрозы и клятвы вечной любви и верности Кириллу.
— Димон, — рычит Озёрский, когда на том конце провода ему ответили. — Лена опять ко мне приперлась. Отправь кого-нибудь из своих ребят. Пусть забирают. Нет! Остаться она не может. Я в последний раз говорю, Димон, угомони сестру, на хрен! Не хотелось бы портить отношения с вашей семьей.
Перебросившись еще парой фраз они договариваются, что Озёрский просто закроет ее в квартире, а сам уедет. Ключи оставит на охране.
В какой-то момент бывшая невеста Кирилла, в которую казалось вселился бес затихла. Когда он настороженно открыл дверь, я не удержалась и тоже заглянула. Буйная гостья дрыхла, обнимая унитаз.
По дороге к машине Кирилл заглянул к охранникам и устроил разнос, за то что пустили на территорию комплекса постороннего человека. Выпустив пар дал последние инструкции и предупредил, что за ключами заедут.
Я живу в другом конце города, но очевидное преимущество ночных поездок в отсутствии пробок.
— Извини за это, — спустя долгое время Кирилл первым нарушает тишину, поглаживает мою коленку. На его лице отражалась вся тяжесть мира. Он зол, устал и кажется смущен. Ему неловко передо мной. Хочется его поддержать, но я еще не переварила увиденное. Не нахожу подходящих слов и просто сжимаю его руку. Крепко и уверенно.
Он словно только этого и ждал. Скрещивает наши пальцы, тянет ладонь и просто прижимает к своим губам, продолжая удерживать руль другой рукой.
Мы мчимся по ночному городу, и я несмотря ни на что чувствую себя самой счастливой.
К счастью, несмотря на позднее время место для парковки во дворе нашлось. В обнимку направляемся к моему подъезду.
— Ты ведь не собираешься возвращаться к себе?
Не то, чтобы я не доверяла Кириллу, но от мысли, что он может оказаться наедине с неадекватной бывшей, внутри скребет от раздражения.
— Нет. Я пиздец, какой злой, Рыжик. Мне нужно, чтобы ты меня успокоила и приласкала, — прошептал томно, сжимая мою ягодицу. А я даже не думаю возмущаться, глупо хихикнув чмокнула его в щеку.
Едва мы переступили порог, как он тут же набросился на меня. Кирилл даже заморачиваться не стал, припустив с меня штанишки овладел прямо в прихожей. Затем утащил в ванную, где продолжил измываться над моим обессилевшим телом. Стены моего дома не могут похвастаться хорошей шумоизоляцией. Боюсь, что отныне мне не стоит рассчитывать на приветливую улыбку и угощения от соседки Розы Ахмедовны.
Но в данный момент это последнее, что меня волнует. Мне слишком хорошо, чтобы беспокоиться о своей репутации. Чувствую, как тело расплывается воском в объятиях Кирилла, веки тяжелеют, спать хочется жутко, но в мозгу упрямо зудит один вопрос, который не дает покоя.
— Слушай, не хочу портить момент, но… Владлена… Ты так сильно ее любил?
Я стараюсь звучать непринужденно, но сердце в груди замолотило. Только сейчас до меня дошло, что совсем не готова услышать честный ответ. И зачем я к нему полезла? Спала бы себе спокойно.
Кирилл, как назло тянет с ответом. И когда я уже готова идти на попятную, он тяжело вздыхает и целует мою макушку. Такой простой и незамысловатый жест, но столько в нем нежности, что внутри все печет. И вообще, оказалось, что мой неандерталец очень тактильный. Он постоянно норовит стиснуть меня в объятиях, порой таких крепких, что ребра трещат. Целует всюду, куда дотянется. Но больше всего ему нравится трогать мои волосы и зарываться в них носом. Балдею просто, когда он так делает.
— Я ее не любил, Рыжик. Вообще.