Прежде чем возвращаться на Базу, Вейр необходимо было закончить пару дел. И в присутствие ее охранника сделать это оказалось куда сложнее, чем собрать собственные вещи. Она чувствовала себя мышью, за которой неотрывно следит кот, сидящий в засаде. И знаешь, что он там, и неуютно, а то и откровенно страшно. Но и деваться тебе некуда. Никто тебе притаиться и переждать, пока он уйдет, не даст. Да она даже затылком его взгляд чувствовала. Почти физически ощущала, как он на череп давит. С этим надо было что-то делать.
Им вместе предстояло много времени проводить. Из слов Тира она поняла, что в одиночестве ее будут оставлять только в собственной комнате. Но это же невозможно — жить под постоянным контролем! Да фиг с ним, с контролем. Она бы пережила. Но когда на тебя так откровенно давят — это нервирует.
Только как исправить ситуацию? Предложить ему выпить чашку кофе и поговорить об их отношениях? Пригласить в ресторан? Прогуляться по парку? А, может, сыграть в психолога и популярно ему объяснить, что в основе всех его трудностей лежит психологическая травма?
Вейр невольно хмыкнула, представив, что он ответит на любое из этих предложений. И насколько обогатиться ее словарный запас. Хотя парень разговорчивостью отличался примерно так же, как и дружелюбием.
Поэтому пока приходилось только мириться.
Со своим поверенным она пообщалась без особых проблем. И даже, в конце концов, так увлеклась, отдавая распоряжение на счет клиники, персонала, оборудования и прочих насущных дел, что даже забыла о существовании охранника. Вспомнила только тогда, когда положила трубку и наткнулась на его взгляд. Очень выразительный взгляд. У парня явно был талант невербально выражать свое отношение. В данный момент он считал ее зажравшейся дамочкой, занимающейся всякой фигней.
Собственно, ей-то какое дело до его отношения?
Между прочим, его призрение шло не только от разницы между их культурой и воспитанием, но и от возраста. Откуда ему в его двадцать с небольшим разбираться в финансовых вопросах? Да он, никогда не имевший в своих руках суммы крупнее десятки, вообще вряд ли задумывался о таких аспектах жизни. Парня пожалеть стоило, а не злиться на него.
— Послушайте, — невольно ежась под его неприязненным, желтым взглядом, попросила Вейр. — Мне нужно сделать один личный звонок. Очень личный. Не могли бы вы меня подождать в другой комнате?
— Не мог бы, — отозвался он.
И, кажется, в его «машинном» тоне даже намек на насмешку мелькнул. Доктор готова была поспорить, что он подумал, будто она собирается звонить любовнику.
— Это не то… — начала она и тут же осеклась. С какой стати ее потянуло оправдываться? — Вы можете хотя бы на пять минут побыть нормальным человеком и просто дать мне позвонить?
— Я — не человек, — заявила машина. — И нет — не могу.
А вот это он в точку попал. Наверное, сам лейтенант подразумевал нечто другое. Но человеческого в нем действительно было не больше, чем в пылесосе. А еще Вейр не покидало ощущение, что он не просто с рвением относится к своим обязанностям, а откровенно издевается над ней.
Собственно, именно этого она и ожидала, правда? Но реальность оказалась гораздо хуже всех предчувствий разом. Если бы она могла, то отдала бы свою почку — только бы вернуться в кабинет Тира. И сказать, что никакого собственного мнения о личности охранника она не имеет. Если, конечно, им не станет этот молодой… Да чего уж там! Этот молодой придурок.
— Так. Прекрасно, — она потерла ладонью лоб, пытаясь сообразить, чтобы такое ему сказать. — Вы решили меня достать и…
— Нет.
— Что «нет»? — Вейр поняла, что с раздражением в голосе она переборщила.
Врач всегда, в любой ситуации, должен держать себя в руках. Иначе это уже и не врач.
— Я не решил тебя достать, — проскрежетал автомат.
— А как же это тогда назвать?
— Без понятия, — его плечищи равнодушно шевельнулись. — Могу показать, как достают.
— И как? — уже брякнув это, Вейр поняла, что говорит такое, наверное, не стоило.
Данный диалог подошел бы скорее какому-нибудь подростковому сидкому. Идиотизм, честное слово. Но неожиданно оказалось, что исправлять ситуацию уже поздно.
Нет, его глаза не вспыхнули и он не крался, словно зверь. И — нет, его мышцы не перекатывались под кожей плаща. Ничего такого, что описывают в любовных романах. Он как-то разом оказался рядом с ней. Очень-очень близко. Ненормально близко, непозволительно близко. Нависая, как какая-нибудь башня. Или скала. Нет, не скала — огромный валун на самом краю скалы, готовый в любую минуту рухнуть вниз. И придавить ее, даже не заметив.
Какая эротика? Какое там «он пах порохом и цветами»? Это было страшно, реально страшно! Так, что судорожные трепыхания ее сердца, наверное, отдавались даже в телефонной трубке, которую она к груди прижимала.
Вейр хотела заговорить и не смогла — в горле пересохло. Пришлось откашляться, но и это получилось только со второго раза.
— Вы знаете, что такое «личное пространство»? — вышло все равно хрипловато.
— Я же показываю, как достают, — спокойно ответил он. — Какое «личное пространство»?
