В воздухе витало напряжение. Мой взгляд опустился на его приоткрытые губы, которые были так близко к моим, и я опять почувствовала, как мокнут трусики, пропитывая влагу в тонкую ткань. Прокашлявшись, Джетт встал и вернулся в своё кресло, но медленно, чтобы скрыть свое сбившееся дыхание и похоть в своих глазах. Он не был таким равнодушным, каким хотел казаться. Чувство гордости и победы закралось в моё сердце. Я сложила руки на груди, удивляясь как он себя держит.
— Обед будет ждать тебя в кухне, — прохладно сказал он, избегая моего взгляда. — Я буду в Мальпенса до конца дня.
— Почему? — слово вылетело у меня до того, как я смогла остановить себя. Он взглянул на меня, приподняв брови.
— Встреча с клиентом.
— В твоем расписании его нет.
Он откинулся в своём кресле и посмотрел на меня более пристально.
— Не всё записано в моем расписании, Брук. Как наша маленькая прогулка сегодня утром. Думаешь, домашним Лукаццоне понравилось то, что они видели? — дьявольская улыбка озарила его лицо, заставляя меня снова густо покраснеть.
— Что? Ты сказал — я споткнулась на слове, не в силах закончить предложение.
— Нет. Я сказал «никто не живет там» в переносном смысле, на берегу. Я не говорил, что никто не живет внутри дома, — его ухмылка усилилась. Мои щеки покрылись алыми пятнами, а я сгорала от стыда.
Черт, он делает так, как хочет он.
Я проиграла еще одно сражение.
— Думаешь, кто-нибудь видел нас? — прошептала я.
Он пожал плечами и подошел ближе.
— Разве это имеет значение? Расслабься, Брук, — мягко сказал Джетт. — Дом пуст уже несколько месяцев. Большим пальцем он гладил мою горящую щеку. — Но тебе нравится чувство, что тебя могут поймать, не так ли?
Я кивнула, хотя чувство быть пойманной не было первостепенной причиной того, что моя кровь кипела.
— Хорошо, потому что есть так много других вещей, которые я запланировал сделать с тобой, — прошептал он тем глубоким сексуальным голосом с налетом интриги.
Моё дыхание прервалось. О, я определенно не могла ждать.
Зазвонил телефон, прерывая этот момент. Джетт застонал и повернулся проверить, кто звонил.
— Черт! — отпустив меня, он схватил телефон и зажал микрофон рукой. Его темные глаза застыли на мне, не оставляя сомнений, что его слова предназначались только для моих ушей. — Я хочу тебя безумно, но, к сожалению, работа не ждет, — его рот придвинулся к моему в быстром, горячем поцелуе, после чего он вернулся к своему серьезному рабочему состоянию.
— Мэйфилд, — сказал он в телефон. Его голос был жестким и решительным, не выражая той страсти, которая сейчас неслась по моим венам.
Выпрямив спину, я собрала всё своё самообладание и заставила себя медленно покинуть комнату, обдумывая каждый шаг, как будто я шла на ватных ногах.
Глава 17
Как сказал Джетт, обед ждал меня на кухне. Я подняла крышку с сервировочной тарелки и тут же почувствовала невероятный аромат итальянской пасты болоньезе. Я еще никогда не пробовала подобного лакомства. Я вдыхала приятный запах трав и свежих томатов. Мой желудок заурчал в ответ, напоминая мне, что время обеда уже прошло, а я не ела с прошлой ночи. С папкой Лукаццоне у моей груди, я схватила тарелку и села за дорогой стол из красного дерева. И з окна открывался грандиозный вид на всю восточную часть озера. В отличие от того дня, когда мы приехали, на озере было больше отдыхающих. Я видела лишь часть берега, но смогла различить разноцветные флажки двух частных лодок, дрейфующих на бирюзовых волнах. Как говорил Джетт, большая часть озера была частными владениями, поэтому я пришла к мысли, что владельцы решили совершить небольшое весеннее путешествие.
После очередной ложки божественной пасты, я задавалась вопросом, какого это быть таким же богатым, как эти люди, не волноваться об оплате счетов или еде на столе. Даже когда наша семья потеряла папу, и маме пришлось сводить концы с концами, получая копейки, заполняя полки в местном супермаркете, я никогда не чувствовала, что мне чего-то не хватает. Но здесь, на вилле с Джеттом, которая, возможно, стоила дороже, чем я смогу заработать за всю жизнь, я чувствовала себя не в своей тарелке.
Я работала на него, но была будто из другого мира. И я не питала напрасных надежд, что когда-то этот богатый мир примет меня.
Ты его не хочешь, Стюарт. Так что убери свои «если бы» из головы.
— Чёрт побери, — пробормотала я, открывая папку Лукаццоне. К моему удивлению это была не та папка, которую Джетт оставил на моём столе сегодня утром. Я быстро закончила обед, чтобы погрузиться в странную рабочую этику Мэйфилда. Я удобнее расположилась в своём кресле, чтобы было удобнее читать. Но другие мысли не давали мне покоя, я не могла не восхищаться целеустремленностью Джетта Мэйфилда. Он четко знал, чего хочет, и не боялся брать это. И ему неважно насколько грязно ему пришлось бы играть.
***
