— Мы не покинем тебя, чтобы не произошло. Но, Лу, будь честнее с нами. Скрывать, что у тебя есть истинный! — Хриз прикрыл веки и помотал головой. — Да еще и наш наставник, сильнейший претендент на место твоего отца. Сам я никогда не видел, но о нем ходят слишком тревожные слухи. Будь он пустышкой, Лайлэн и Вилькес давно взяли бы над ним главенство, а он им ровня.
Девушка кивнула, соглашаясь с другом. Потом улыбка зажглась на красивых губах, из молчаливого рта вот-вот должны были политься слова благодарности, ресниц должна была коснуться слеза, но Иси вскочила, обвила локоть принцессы руками и повисла на нем словно детеныш животного. Торжественному объединению не был предоставлен соответствующий конец.
— Так-так-так, и что же мы устроим? — кокетливо хихикая, задала вопрос хитрая девочка.
Лилайла перевела взгляд на друзей и усмехнулась мрачным мыслям, которым явно уделила не один день раздумий. Впервые ее лицо приняло вид соответствующий дочери Владыки темных. Добрая улыбка сменилась мстительной, а стоило всего-то уголку слегка изогнуться; ветер с балкона распушил черные волосы, создавая вокруг лица ореол тьмы.
— Я слишком долго позволяла им помыкать мной, пора с этим заканчивать. Я разберусь с братьями, с Асмодеем и вернусь к Учителю свободной и еще более сильной, чем ушла.
Ранним утром того же дня
В саду, где по утрам царил особенный нежный и волнительный сумрак — предвестник дня — на трехступенчатой лестнице из белого мрамора сидела девушка. Наблюдая столь напряженную позу, Исхиэль не сразу решился подойти, но несколько дней, что он бродил тут по утрам, не находя в себе сил для разговора наконец вынудили его пристыдиться собственному малодушию:
— Лилайла.
Фигура вздрогнула и к принцу обратилось испуганное лицо.
— Исхиэль? — изумилась она, чувствуя как тревога наполняет ее тело. — Что ты тут делаешь?
Парень, обычно самоуверенный и резкий, до последнего сомневался: следует ли сделать то, что его волновало? В итоге он оказался рядом, на той же ступеньке, и посмотрел на бледные цветы, похожие на призраки из-за тоненького тумана.
— Ты мне не последний человек, Лилайла, а значит я могу поговорить с тобой.
Девушка напряглась, но отступать было некуда и стыдно.
— Конечно, ты муж моей сестры, — невольно очертила она в который раз линию, их разделяющую. — Тебя что-то беспокоит?
— Ты и сама догадываешься, я уверен.
— Может и так. Прошло слишком много лет, чтобы обсуждать это. Тебе так не кажется?
— Моя совесть не чиста, а в отношении близких я стараюсь быть честным. Твой побег… — Исхиэль буквально чувствовал, как мышцы девушки окаменели рядом с ним. — Врарисэль терпеть меня не мог те полгода, а после того, как ты пропала — возненавидел. Ты знаешь об этом?
— Слушай, я давно не ребенок, — прозвучал раздраженный голос. — Случай на балу, моя первая влюбленность — то есть ты — все это меня больше не касается. Но если ты пришел, чтобы очистить совесть, я скажу: ты не был причиной моего побега, ты вообще никак с этим не связан. Теперь тебе легче?
Впервые она взглянула на Исхиэля и в тот момент поняла, что навсегда попрощалась со своими чувствами. Идеальность, которая сквозила в каждой его черте, была лишь иллюзией ребенка и спустя много лет Лилайла смотрела принца трезво. Стоило это понять как пришло облегчение и куда-то пропала злость. Удивленная происходящему внутри, она произнесла:
— Уходи, Исхиэль. Мне следует сейчас думать о другом.
Принц тоже выдохнул, расслабился. Пусть он и заплатил дорого за побег принцессы, к которому не был причастен, его отпустило. Отныне он знал, что не отвержение и невнимательность к ребенку, его холодная душа, привели к тому, что жизнь принцессы была испорчена.
— Спасибо, Лу.
Он встал, выпрямился и разглядывая утренний сад, вдохнул полной грудью. После минутного созерцания, принц направился к коридору, который вился вокруг и выводил к белоснежной арке. Вдруг, сделав шаг, он остановился будто от воспоминания:
— В тот день, когда ты попала в лазарет, Асмодей с Врарисэлем, Лайлэном и Вилькесом чуть было не поубивали друг друга, — поделился он. — Не знаю, что между вами всеми происходит… Но я вижу, какой девушкой ты стала и на мой взгляд, такая принцесса не должна позволять другим управлять ею.
Исхиэль удалился, а блеклые цветы выступили из-за тумана, который неторопливо рассеялся.
Асмодей размял запястья, пробегая глазами по ядовитым ранам в форме колец. Перед ним возвысилась, застонала словно дикий раненый зверь огромная тень, и рухнув, пропала. Он поднял голову, перед ним пустое пространство — огромное поле посреди чащи Черногривого леса.
Король покрепче сжал книгу, страницы которой были так стары, что норовили вырваться из твердого кожаного переплета, но добытые нелегким трудом, вынуждены были моститься на прежнем месте и продолжать служить.
