Да, пожалуйста, еще. Мне очень надо. Но Ройс не услышал мои мольбы. Лишь помассировал ягодицы, надавил на тугое колечко. Казалось, сейчас наблюдал за развитием событий и был совсем не против второго проникновения в меня.
Сговорились?!
— Ты же хотела, — провел Дрэйк пальцем по моей нижней губе. — Тебя что-то останавливает?
И верно… Я ведь грязь, даже свой член мне запихнуть в рот — это нормально.
Я мстительно усмехнулась. Раскрыла губы, позволила горячей плоти скользнуть по моему языку, намеренно сомкнула челюсть.
Лиар сильно врезался в меня. Я прошлась зубами по нежной коже, испуганно подняла глаза, ведь не хотела делать больно, просто попугать. Лицо Мальро исказила судорога боли. Кадык дернулся от гулкого глотка.
Казалось, разозлиться, ударит… или просто уйдет. Но вместо этого он провел пальцем по моему подбородку.
— Полегчало?
Ответила бы, да рот занят. И нет, не в грубой форме, извиниться хотела я. Даже подалась назад, чтобы оправдать себя, но Дрэйк отрицательно покачал головой.
— Продолжим.
Лиар снова задвигался, медленно и осторожно, уже без резких движений и мучительных остановок. Я попыталась спрятать зубы, высунула язык, не представляя толком, что нужно делать. Чувствовала запах собственных масел, а еще что-то тяжелое, мужское, от чего рассудок заволакивало туманом. И ведь должно быть противно, но мне нравилось. Ощущение бархатной кожи, необычный вкус, порочное понимание творящегося в комнате разврата.
— Умница, ведьмочка, соси, — произнес Дрэйк, откинув назад голову, и от хриплого звучания его голоса меня окончательно унесло. Это прозвучало, как лучшая похвала на свете. Словно я лучшая, и все это мне, мое, для меня одной.
Брюнет щедро делился своими стонами. Они вибрацией отдавались в теле, убегали вниз, сводили мышцы спазмами, которые все плотнее сжимали другое орудие пыток. Влажные шлепки, скрип кровати. Сжимающие мои ягодицы руки, которые в ускоряющемся ритме насаживали меня на каменный член. Все в вязком омуте. Пульсация внутри, уносящая к облакам блаженства. Движение во рту. Пальцы на подбородке.
Боги, это невероятно!
Я растворялась в этой влаге, в звуках, понимании, насколько им хорошо — даже так, со мной, с грязью. Уже готова была упасть от невероятной слабости во всем теле и угасающего удовольствия, но брюнет продолжал скользить своей плотью во мне, Лиар что-то делал с моей узкой дырочкой, массировал ее и вроде бы постепенно проникал пальцем внутрь. Я не понимала. Больше не хотела понимать. Мне слишком хорошо, и обещание еще одного оргазма затмевало все здравые мысли.
— Тише, погоди, — резко отстранился от меня Дрэйк, — Хочу излиться в тебя.
Что он со мной делал? Нельзя так! Околдованная этой ужасно порочной фразой, я позволила себя усадить на сменившего позу мужчину. Ощутила растягивающее меня проникновение. Задрожала всем телом. Подняла на него глаза. Утонула в голубом омуте, окончательно лишаясь последних крупиц самообладания.
— Очаровательное зрелище, — прокомментировал Лиар и провел пальцами вдоль моего позвоночника. — Ты готова, Ви?
К чему? Я хотела посмотреть на Ройса, но Дрэйк не позволил. Повернул мое лицо к себе. Завладел губами, настойчиво и властно. Словно я для него одного, больше никого рядом. И мне нельзя реагировать. Нужно подчиняться. Поддаваться. Отдавать себя. Ему!
Я напряглась от давления сзади. Попыталась воспротивиться, потому что неприятно, но брюнет продолжал целовать. Отвлекал, плавил мой мозг. Показывал, насколько слаба перед ним, что больше собой не владела. Зато есть он, они. И уже оба двигались. Растягивали, заполняли. Были во мне, превращали кровь в жидкую лаву, меняя окружение в смесь мрака и стонов. Возвращали в ту злосчастную ночь, когда невозможно запротестовать, а любое движение, прикосновение, шепот во сто крат усиливали возбуждение.
Но все казалось до невозможности правильным. Будто именно так должно быть.
Неторопливые движения, разбавленными грудными стонами, скольжение ладоней по влажным от пота телам. Спереди, сзади. Я не понимала, что мне делать. Терялась в пространстве, в ощущениях. Меня гладили. Грудь, талия, спина, бедра. Вновь поцелуи, головокружение. С одним, со вторым. Приятные слова, комплименты, грязные наставления, порочная улыбка.
Движение. В меня. До упора, чтобы прочувствовала, окончательно поняла, приняла, перестала, наконец, сопротивляться. Как доказательство и убеждение. Вместе. Одновременно.
В меня.
В меня!
— Шепчи, — тихо-тихо произнес Дрэйк, прижимаясь к моему уху. Словно очередная тайна, о которой посторонним знать нельзя. — Вита нова.
— Вита нова… — поддавалась, подчинялась.
— Концеста Дрэйк, — негромко, на грани слышимости, медленно двигаясь во мне в унисон со своим кузеном. Не отпуская моего взгляда.
— Концеста Дрэйк… Лиар! — сорвалась я на крик, когда тот резко ворвался, что отозвалось вспышкой боли.
— Ты восхитительна, Ви, — потянул он меня вверх, к себе, и лизнул уголок моего рта. — Сладкая, нежная, Ви…
