Что-то во мне изменилось. Я раньше даже мысли не допускала, чтобы прикоснуться к себе в интимных местах, не считая моментов, когда их требовалось помыть. А чтобы еще на глазах у мужчины — это было за гранью. Но вот грудь мужа вздымалась все выше. Ладони болезненно сжимали мою плоть, показывая степень его возбуждения.
Разве это нормально?
Внизу разгорался пожар. Я ласкала саму себя, смотрела сверху на избранного. Уже начала двигать тазом, невольно задевая его достоинство. Давно высохшие волосы струились по спине, плечам. Соски призывно торчали. Мне не хватало его ласки, его рук, его самого, но я держалась. Хотела, чтобы сам сорвался, попросил. Чтобы я теперь стала главной!
— Вивиан, — процедил он и потянул меня к себе.
— Что? — не поддалась я, даже отодвинулась немного. Мне уже нравилась эта игра. Протяжно замычала, еще раз потерлась о его достоинство. — Чего ты хочешь?
— Тебя, моя кошечка. Хочу всю тебя, — начал подниматься мужчина. — Хочу нагнуть и иметь до потери пульса.
— Так что же тебя останавливает? — развратно прошептала у его губ, сама не понимая, что со мной творится.
Мои пальцы продолжали кружить внизу, мне было хорошо. Наверное, поэтому. Я словно сбросила невидимые оковы и теперь могла, нет, хотела, чтобы все происходило неистово, остервенело, словно нет больше ничего и никого. Только мы, лишь вдвоем. А еще древний, как мир, процесс, от которого голову заволакивало туманом.
Дрэйк зарычал, бросил меня на перину. Я охнула от резкой смены положения. Он забросил мою ногу на свою плечо, рывком вошел и начал вколачиваться. Казалось, доставал до легких. Выбивал из меня дух. Все это звоном отдавалось в ушах, меня выгибало до хруста в позвонках. Перед глазами плыло, я кричала.
Быстро, совсем по-звериному. Хорошо…
По венам разливался пожар. Перед внутренним взором ярчайшие вспышки.
Он толкался все быстрее. Говорил что-то пошлое, грязное. А мне нравилось. Это было не оскорбление — очередная ласка, от которой мозг попросту плавился. Потому что запредельно, лучше быть не может.
Может!
Все сильнее, жестче, громче. И плевать, если нас кто-то услышит. Пусть. Мне слишком хорошо, чтобы беспокоиться об этом.
— Вивиа-ан, — прорычал в последний раз мужчина, и меня унесло.
Я словно распалась на тысячу маленьких кусочков, которые блестели, искрили. Кружили надо мной. Не хотели собираться воедино.
— Ты восхитительна, моя кошечка, — прохрипел Дрэйк. — Ты просто невероятная.
Рухнул рядом. Долго не шевелился, смотрел в потолок. Я тоже не двигалась. Было слишком хорошо, чтобы нарушать эту эйфорию простыми действиями. Внутри светло. Пело. В комнате почему-то очень тепло. А еще в окна начало заглядывать солнце.
— Мне нужно отойти ненадолго.
— Куда?
Мужчина перевернулся на бок, оперся локтем на перину. Убрал прилипшие к моему плечу волосы, вывел на нем простой узор. Наверное, придумывал, как лучше солгать. Я даже успела расстроиться, подумав, что теперь снова начнет юлить, все скрывать, но он вдруг выдал:
— Нам нужна одежда, еда. Еще пора сообщить Ларэну, где я нахожусь, а также попросить его разузнать, когда будет испытание на пост Верховной.
— Так если меня считают мертвой, разве я должна участвовать?
— Не просто должна, ведьмочка, ты просто обязана, — поцеловал он меня в губы и поднялся. — Не скучай, я вернусь очень быстро, и мы повторим. Несколько раз. Согласна?
Храм настораживал своим внешним спокойствием. Я старалась не показывать свою нервозность, но невольно сжимала руку Дрэйка и внутренне готовилась к худшему.
После двух дней, проведенных вместе с ним в том покинутом доме, самых счастливых и светлых на моей памяти, я вдруг поняла, что сама хочу поскорее покончить с этой историей. Да, будет сложно. Безусловно, мне придется проявить изворотливость и смекалку, положиться на свою силу, на саму Природу, чтобы добиться желаемого. Но теперь мне было, ради чего бороться. Ради кого!
Муж поцеловал мою руку, первым направился в храм, повел за собой. Внутри оказалось многолюдно.
Ведьмы оживленно разговаривали, стоя каждая возле своей ниши, а потом разом замолкли, едва появились мы. На лицах некоторых родились улыбки. Большинство посмотрело на нас с удивление, немногие — с ужасом. Миссис Ройс так вообще не смогла сдержать своего изумления, но быстро справилась с эмоциями и приняла безмятежный вид.
— Вивиан, а нам сообщили, что вас больше, кхм, нет с нами, — произнесла одна из них, которая во время совета показалась самой спокойной и рассудительной.
— Как видите, моя жена вполне жива и здорова, — ответил Дрэйк.
— На меня напали ведуны, — шагнула я вперед, не собираясь снова прятаться за чужой спиной и отмалчиваться. Настал час показать, что я не пустое место. — Одна из вас вознамерилась стать Верховной, устранив претендентку грубым способом. Одна из вас готова на убийство. Одна из вас может в любой момент предать. Это миссис Ройс! — указала на нее пальцем.
Женщина подобралась, сделала оскорбленный вид, сразу заявила, что это клевета. Ведьмы разом зашумели, начали повышать голоса, но в храме стало темнее — освещенной осталась лишь статуя.
